Мне довелось сравнить апельсиновые рощи на Сицилии и в Калифорнии; разница такая, будто их разделяет пара тысяч лет. В удаленных от железных дорог и портов садах Сицилии деревья старые, скрюченные, диковинные, а методы не менялись со времен античной древности. Невежественные и полудикие люди – смешанные потомки римских рабов и арабских завоевателей; нехватку знаний в отношении деревьев они с лихвой компенсируют жестоким обращением с животными. Нравственная деградация и экономическая некомпетентность сочетаются здесь с инстинктивным чувством прекрасного; на ум то и дело приходят идиллии Феокрита и мифический сад Гесперид. А вот ряды апельсиновых деревьев в Калифорнии мало напоминают сад Гесперид. Деревья как на подбор, заботливо ухоженные и на одинаковом расстоянии друг от друга. Апельсины, правда, то покрупнее, то помельче, зато после тщательной автоматизированной сортировки в один ящик попадают апельсины одного размера. Их развозят надлежащим образом в надлежащие места, где погружают в холодильные фуры, чтобы отправить на соответствующий рынок. Станки наклеивают на них фирменные этикетки
В отличие от своих предшественников, люди, вовлеченные в подобную аграрную практику, не ждут терпеливо милости от природы. Напротив, они чувствуют себя хозяевами, способными подчинить стихию своей воле. Поэтому здесь нет такой большой разницы между образом мышления фермера и промышленника, как в Старом Свете. В Америке человек – важнейший фактор природы, во всем остальном ее участие сведено до минимума. Меня неоднократно уверяли, что климат Южной Калифорнии превратил людей в лотофагов, но должен признаться, я этого не заметил. Местные жители показались мне в точности такими же, как в Миннеаполисе или Виннипеге, несмотря на огромную разницу в климате, ландшафте и прочих природных условиях. Если подумать о разнице между норвежцем и сицилийцем и об отсутствии таковой между жителем Северной Дакоты и Южной Калифорнии, сразу осознаешь огромную революцию в деятельности человека, который из раба стал хозяином окружающей среды. И Норвегия, и Сицилия имеют свои древние традиции; в их дохристианских религиях воплощалась реакция людей на климат, и пришедшее позже христианство неизбежно приняло в обеих странах совершенно разные формы. Норвежцы боялись льда и снега, сицилийцы дрожали перед лавой и землетрясениями. Ад изобрели в жарком южном климате; будь он придуман в Норвегии, мы бы в нем замерзали. А в Северной Дакоте и в Южной Калифорнии ад ассоциируется не с климатом, а с жестокими условиями финансового рынка. Там сразу становится ясно, что в современной жизни климат особой роли не играет.
Америка – мир, созданный человеком. Причем человеком при содействии техники. Я говорю не только о физическом окружении, но и о помыслах и чувствах. Представьте себе нашумевшее убийство: даже если сам убийца обошелся вполне примитивными методами, те, кто распространяет новость о его деянии, вооружены новейшими научными достижениями. Последние новости разносятся по радио не только в крупных городах, их слушают на уединенных фермах в прериях и даже в шахтерских лагерях Скалистых гор. Так что половина тем для разговоров в определенный день одинакова в каждом доме по всей стране. Пересекая на поезде бескрайние равнины, я изо всех сил старался не слышать рекламы мыла по громкой связи, а проходивший мимо старик-фермер наклонился ко мне с сияющим лицом и объявил: «В наше время от цивилизации не скрыться!» Увы! Сколько я ни пытался сосредоточиться на Вирджинии Вулф, реклама взяла верх.
