Воспитывать в человеке надо не послушание и не бунтарский дух, а доброту и в целом дружелюбное отношение к другим людям и идеям. Развитию этих качеств способствуют физические условия, чему сторонники традиционных методов редко уделяют внимание; главным же образом такие качества развиваются, когда нет ощущения тупого бессилия в атмосфере подавления жизненно важных позывов. Для того чтобы дети выросли доброжелательными взрослыми, в большинстве случаев им необходимо доброжелательное отношение. А это достигается только пониманием основных потребностей ребенка, а не вколачиванием в него абстрактных идеалов вроде прославления Бога или величия страны. Все усилия в образовании следует направлять на то, чтобы ученики поняли ценность знаний – по крайней мере тех, которые действительно ценны. Если ребенок учится добровольно, он все усваивает в два раза быстрее, а устает в два раза меньше. Все это очень веские аргументы в пользу большей свободы.
К сожалению, тут легко увлечься. Вовсе не желательно, чтобы дети, избежав рабской участи, почувствовали себя привилегированными. Уважение и внимание к другим не только в великих делах, но и в повседневных мелочах – обязательный элемент цивилизованности, без которого жизнь в обществе была бы нестерпимой. И речь не просто о вежливости и не о том, чтобы говорить «спасибо» и «пожалуйста»: формальный этикет как раз наиболее развит среди варваров и сокращается с каждой новой ступенью развития культуры. Я имею в виду готовность взять на себя часть необходимой работы, вносить свой вклад в мелочах, которые избавляют от больших проблем. Здравый смысл – одно из проявлений вежливости, и крайне нежелательно вырастить ребенка с чувством превосходства или уверенностью в том, что взрослые существуют лишь для потакания детским прихотям. Для людей, которые не одобряют существования богатых бездельников, нелогично воспитывать детей без таких устоев, как необходимость трудиться и привычка проявлять усердие.
Существует еще одно соображение, которому поборники свободы в воспитании уделяют слишком мало внимания. В группе детей без вмешательства взрослых наступает тирания сильнейших, которая по жестокости даст фору любой тирании взрослых. Оставьте двух трехлеток играть наедине, и они, подравшись, тут же определят, кто из них лидер, а кто раб. С возрастанием количества детей в группе станут заправлять один или два, а у остальных свободы будет куда меньше, чем при наличии взрослых, которые могут защитить тех, кто послабее или не любит драться. Умение ладить с другими у большинства детей не возникает спонтанно, его надо прививать, что едва ли получится без авторитетных наставлений. Пожлуй, это самый важный довод в пользу привлечения взрослых.
Насколько я могу судить, педагогам пока не удалось ответить на вопрос, как сохранить желательную степень свободы при необходимом минимуме дисциплины. Часто равновесия невозможно добиться из-за ошибок родителей еще до того, как ребенок попадает в школу. Как психоаналитики, которые в силу профессионального опыта приходят к выводу, что все люди психи, так и работники современных школ, насмотревшись на неуправляемых учеников, заключают, что все дети «трудные», а все родители дураки. Детям, ставшим неуправляемыми под гнетом родителей (часто в результате чрезмерной опеки), может понадобиться некоторый период полной свободы, прежде чем они перестанут видеть во взрослых врагов. А детям, к которым уважительно относились дома, достаточно будет ненавязчивого контроля, если они поймут, что это помогает им в достижении важных для них самих целей. Взрослые, которые любят детей и не доведены ими до состояния нервного истощения, могут добиться хорошей дисциплины, не потеряв при этом доверия воспитанников.
Теоретики современной педагогики, по-моему, придают слишком много значения негативным последствиям чрезмерного контроля в воспитании, упуская из вида положительный эффект радости от общения с детьми. Если вам нравится заниматься с детьми, как многим нравится заниматься с лошадьми или собаками, то и дети начнут откликаться на ваши предложения и соглашаться с запретами, возможно, с неохотой, но без серьезных обид. Дети – не объекты для социальных экспериментов или – что, собственно, одно и то же – вымещения властных порывов. Никакому ребенку не понравится, если в нем заинтересованы как в будущем голосе за вашу партию или солдате, готовом отдать жизнь за короля или страну. Интерес к детям должен быть вызван искренним удовольствием от общения, без всякой задней мысли. Учителям, обладающим этим качеством, редко придется ограничивать свободу ребенка, а когда понадобится, это не причинит его психике никакого вреда.
