— Кажется, я видела, — девушка перевела потерянный взгляд с инспектора на сержанта, — спину доктора Смита.
— Значит, в тот момент, когда вы отвлеклись и ничего не могли видеть, ближе всех к стакану находился доктор Смит?
— Да, но… он не мог подсыпать туда яд! Доктор Смит не способен на убийство!
— Спасибо, мисс Сэндинг, допрос окончен.
В перерыв, пока приглашали следующего свидетеля, я гневно обратился к другу:
— Шерлок, какого чёрта ты ко мне подкрадываешься? Ты меня дураком выставил!
— Мне необходимо было кое-в чём убедиться. Ты превосходно отвлёк внимание, — невозмутимо ответил детектив.
— В чём?
— Инспектор, — вдруг переменил он тему, — Я знаю, как решить проблему с потерянными Андерсоном документами.
Широко зевавший Лестрейд оживился:
— Шерлок, будет отлично, если ты запишешь свои наблюдения…
— Не я. Молли Хупер. Я попросил её провести полный осмотр тела. Полагаю, она сможет предоставить вам подробный отчёт.
— Если так, то мисс Хупер объявят благодарность за помощь следствию.
В этот момент в допросную вошёл высокий загорелый шатен лет 35 с серьёзным лицом, на котором лежала печать скорби.
— Никак не могу поверить в то, что случилось, — мужчина протянул руку к стакану с успокоительным, — Ребекка была всегда такая энергичная, такая живая…
— Успокойтесь, — мягко попросил сержант.
— Да, хорошо, — но было видно, что ему это не очень удавалось.
Я отметил, что Стив Николс первый из опрошенных свидетелей проявлял настоящую скорбь по поводу смерти Ребекки.
— У вас была накануне ссора с миссис Смит, — скорее утверждал, чем спрашивал инспектор.
— Да, не стану отрицать.
— Причина?
— Понимаете, Ребекка хотела отсудить у своего мужа их общую квартиру. Из-за этих скандалов она теряла много душевных сил, становилась сама не своя, ну и доктора Смита тоже изматывала. Я посоветовал ей продать квартиру и разделить деньги пополам или дать возможность моему коллеге выкупить её половину. В общем уступить. Это было бы справедливо. В конце концов, ему негде было жить, и я знал, что эта квартира была единственной собственностью Кэлвертона. За это Ребекка сочла меня предателем, и мы поругались. Бедняжка, она в последнее время много нервничала, стала совсем не такой, как обычно. Ещё бы, переживать развод. Обычно она была ласковой и весёлой. Я мечтал, что, когда эта волокита закончится, мы, наконец, заживём счастливо… простите… — доктор Николс закрыл лицо руками.
— Вы кого-нибудь подозреваете? — через пару минут осведомился Лестрейд.
— Никого. Абсолютно никого. Никто не мог это сделать.
— Вы намекаете на самоубийство? — слегка удивился сержант.
— Боже правый, нет, конечно! Просто доктор Смит, сестра Сэндинг, сестра Кроуфорд — они все мои коллеги, и я не могу никого из них подозревать. Вы меня понимаете? — Николс неожиданно обратился ко мне.
— Конечно, понимаю, — ответил я и зачем-то добавил, — Я ведь тоже врач.
Но остальные, я чувствовал, моего понимания не разделяли.
— Забавно. Доктор Смит считает, что убийца – вы, — задумчиво произнёс Шерлок.
— Действительно? Должно быть, он просто был слишком расстроен.
Определённо, Николс мне понравился.
Перед уходом он снова обратился ко мне с надеждой:
— Доктор Ватсон, вы с вашим другом раскроете это дело? Выясните, из-за кого погибла моя Ребекка?
— Мы обязательно доберёмся до истины, — пообещал я. Мне стало жаль его. Николс искренне убивался из-за смерти любимой женщины, и совсем не был похож на скользкого типа, каким его описал Смит. И в отличие от своего коллеги, Николс никого не обвинял.
Во время допроса четвёртого свидетеля Лестрейд мужественно держался, хотя постоянно клевал носом. Глядя на него, у меня тоже стали слипаться глаза. А вот Шерлоку и Хопкинсу, казалось, всё нипочём.
Старшая медсестра, миссис Кроуфорд, трещала без умолку, то и дело сбиваясь на сплетни и собственные оценки. На традиционный вопрос инспектора о своих подозрениях, она неожиданно выдала:
— Памелу Сэндинг, конечно. Кто ж ещё, как не она! Хотела, небось, чтобы доктор Смит побыстрее освободился, да ещё и с квартирой в придачу. Памела, вообще, грубая девчонка. Когда она вышла из сестринской с историями болезней, я сделала ей вежливое замечание насчёт её грязных рук, так она мне сказала, представляете, что я сама своими жирными пальцами их сильнее залапаю. Вот грубиянка! Да, я в первый раз за день решила перекусить на рабочем месте…
— Достаточно. Спасибо, миссис Кроуфорд, вы свободны, — перебил её бесконечную тираду вконец измотанный Лестрейд.
М-да, похоже, старшая медсестра готова обвинить в убийстве любого, кто успел досадить ей сегодня.
Когда, наконец, с основными свидетелями было покончено, инспектор потянулся, сидя на стуле, и устало потёр глаза:
— Сержант, опросите остальных очевидцев, тех, что толпились в холле во время трагедии, — с этими словами он быстренько выскочил из допросной.