— Каждый из них во время допроса настаивал на невиновности другого, — перебил его Шерлок. — Смит называл своего коллегу Николса только по фамилии, не прибавляя «доктор», видимо, таким образом выражая своё презрение. Он его недолюбливает. Памела неосознанно скопировала манеру Смита, хотя остальных коллег она называла по должности. Если этого недостаточно, то остаётся ещё медальон мисс Сэндинг.
— Какой медальон?
— Вы не заметили, инспектор? И вы, сержант? Для чего же вы так настойчиво рассматривали декольте Памелы? У девушки на шее висел тёмно-бордовый медальон в виде сердца. Совсем новый и явно подаренный — не её цвет. Зато Смит как раз предпочитает именно этот оттенок. Тёмно-бордовые запонки, тёмно-бордовая обложка блокнота, торчащего из его кармана, носовой платок в тёмно-бордовую клетку.
— Ясно, — заключил Лестрейд. — Ты намекаешь, что убийца — мисс Сэндинг?
— Разумеется, нет, — фыркнул Шерлок. — Я лишь уточнил один факт.
Тут до меня дошло:
— Так ты поэтому ко мне подкрался и сказал, чтобы я не пялился? Чтобы рассмотреть медальон?
— Естественно. Чужие декольте меня не волнуют.
Хопкинс громко закашлялся.
— Что ж, свидетелей мы опросили. Думаю, нам пора, — встрепенулся детектив. — Инспектор, сержант Хопкинс, — коротко кивнув полисменам, он бросил «Пошли, Джон» и бодрым шагом направился к лифту.
Я чуть отстал, и, воспользовавшись моментом, когда молодой сержант отвлёкся, задал Лестрейду не дающий мне покоя вопрос:
— Из-за чего вдруг сержант Донован перевелась из Лондона в провинцию?
— Салли не переводилась. Её уволили, — ответил инспектор.
— Да ну!
— Правда.
— Когда?
— Тогда, когда поднялась шумиха, что детектива оклеветали, что Мориарти существовал на самом деле, и когда всплыли документы, доказывающие полную невиновность Шерлока. Начальство стало искать виноватых, и вспомнили, что Андерсон и Донован первыми подкинули идею арестовать сыщика. Эксперт сумел отвертеться, а вот из бедной Салли сделали крайнюю и уволили. Мне жаль её. Недавно Донован удалось восстановиться на службе в Андовере. Отчасти, я ей в этом помог — дал хорошие рекомендации.
Даа, как всё странно вышло. Честно говоря, в этот момент я искренне посочувствовал Донован. В конце концов, Мориарти запудрил мозги не только ей, но и всему Лондону.
Когда я выскочил на улицу, сверкающую неоновой рекламой и фарами автомобилей в черноте вечера, Шерлок уже забирался в такси. Он, как обычно, не обратил внимания на то, что меня не было рядом. Я еле успел заскочить в машину вслед за другом, перед тем как она отъехала.
Разглядывая сосредоточенное лицо Холмса, я прикидывал, с чего бы мне начать не слишком приятный разговор.
— Джон, на данный момент у меня три версии, но… — начал было друг, почувствовав мой взгляд.
— Но ты ими пока не поделишься, знаю. Я хотел спросить не о том.
— Тогда о чём?
(Да ты прекрасно знаешь о чём, просто тянешь время. Догадался по моей кислой физиономии и попытался отвертеться, заговорив о версиях.)
— Как тебе удалось стащить документы прямо из рук этого Андерсона?
Шерлок долго буравил меня взглядом, и мне уже стало казаться, что он проделает дыру промеж моих глаз, когда детектив наклонился к полам своего пальто, достал, к моему изумлению, из-под подкладки несколько альбомных листков и отдал мне в руки. Я уставился на бумаги, исписанные широким, до ужаса корявым почерком судмедэксперта.
— Он не может уследить даже за собственным языком, не то что за материалами дела, — сухо прокомментировал Шерлок.
Я продолжил молча разглядывать украденные другом документы. Украденные, чтобы подставить другого…
— Джон…
Наконец, я повернулся к соседу. Вид у него был хмурый, напряжённый и, я бы сказал, расстроенный.
— Джон…
— Ты переживаешь, что из-за этого поступка опустился до уровня Андерсона?
Друг ничего не ответил, но молчание было красноречивее.
— Думаю, что Лестрейд, — произнёс я, разрывая стопку листов пополам, — ещё не научился, — я раздробил куски на четвертинки, — читать китайские иероглифы, — измельчил я остатки. — Так что… — вместо конца фразы я опустил стекло и выкинул обрывки за окно автомобиля, где их тут же закрутил в весёлый вихрь вечерний ветер.
Может, это был не самый благородный поступок друга, но зато самый человечный. В конце концов, он мстил не за себя, а за бедную Молли. Андерсон это вполне заслужил.
Обернувшись, я увидел, как оттаяло лицо Шерлока, и мы дружно сотрясались от хохота около трёх минут.
Выровняв, наконец, дыхание, я снова глянул в окно и только тогда заметил, что кэб направляется не на Бейкер-стрит.
— Шерлок, я умираю от усталости! Куда это ещё мы едем?
— В Бартс. Я намерен провести следственный эксперимент, — улыбка детектива в этот момент напоминала скорее оскал.
— Нет, у нас не найдётся клизм с меньшим диаметром наконечников! Мы не виноваты, что у ваших пациентов такие узкие…