Несмотря на опрометчивость, поспешность и импульсивность – качества, из-за которых человек часто мыслит и поступает довольно глупо, – Дэниел, по причине ли некой особенности характера или же из-за естественной преданности, которую к нему испытывали те, кто жил рядом с ним, исполнял в своем доме роль арбитра и законодателя. Решения, которое он примет как муж, отец и хозяин, ждали те, кто, возможно, был умнее его. Теперь же, когда он так внезапно покинул их при столь странных обстоятельствах, ни Белл, ни Сильвия, похоже, не знали, что делать, когда их печаль утихнет, – настолько все в доме привыкли поступать, руководствуясь его указаниями. Тем временем Филип постепенно приходил к выводу, что для защиты дядиных интересов ему следует отправиться в Монксхэйвен, дабы разузнать, какие могут быть последствия у этого ареста с точки зрения закона, ведь это помогло бы его семье гораздо больше, чем молчаливое стояние в кухне Хэйтерсбэнка; с болью в сердце молодой человек думал, что выглядит неуклюжим и черствым, ведь глубокое сострадание к родным, на которое наслаивались дурные предчувствия, не позволяло ему как следует их утешить.
Потому, когда его привыкшая к чистоте тетушка инстинктивно принялась убирать со стола почти нетронутый обед, а Сильвия, в глазах которой по-прежнему стояли слезы, попыталась, судорожно всхлипывая, помочь матери, Филип взял свою шляпу и, отряхнув ее рукавом плаща, произнес:
– Я вернусь в город и посмотрю, как обстоят дела.
На самом деле план Хепберна был гораздо более отчетливым, чем можно было подумать, услышав эти слова, однако его успех зависел от столь многих непредсказуемых обстоятельств, что больше молодой человек сказать не осмелился; исполненный решимости вновь увидеться с кузиной и тетей в тот же день, но боясь возможной необходимости открыто выразить свои страхи, он вышел из дома, так ничего больше и не сказав. Сильвия в голос разрыдалась. Она ждала, что кузен что-нибудь сделает, хоть и не знала, что именно, но Филип ушел, оставив их без опоры и помощи.
– Тише, тише, – сказала мать, и сама, впрочем, дрожа всем телом. – Это к лучшему. Господь все видит.
– Но я не думала, что он нас покинет, – простонала Сильвия, позволяя себя приобнять.
Девушка имела в виду Филипа, однако мать решила, что она говорит о Дэниеле.
– Он и не покинул бы нас, моя девочка, если бы мог остаться.
– Ох, матушка-матушка! Это Филип покинул нас, а он ведь мог остаться.
– Готова поспорить, что Филип вернется или пришлет кого-нибудь. Самое меньшее – он увидится с отцом, которому утешение нужно больше, чем кому бы то ни было еще, ведь он сейчас в чужом месте – в тюрьме – без еды и денег.
