– Едва ли мне это светит, – усмехнулся он ей в ответ. Чживэй аж замерла, не привыкшая к такому шутливому Сюанцину. – И мне тоже любопытно, что за преступление здесь было совершено, что кусочек Небесного мира оказался на земле.
– Мы не проводим хорошо время. – Она серьезно посмотрела на него, не понимая причин его радостного настроения. Застрял с неизвестной девушкой в ловушке и философствует? – Лучше расскажи мне, какое преступление могло бы быть настолько немыслимо жестоким.
– Убийство сотни младенцев?
– Значит, бессмертные младенцы ценятся выше человеческих, – хмыкнула Чживэй. Как минимум, убиенные темные младенцы точно никого не беспокоили.
Тени в тумане становились все отчетливее. Тишина вдруг нарушилась только приглушенными звуками, будто рядом скребли по камню или цеплялись за ветки.
Из тумана тянулись когтистые лапы, длинные и жуткие, они появлялись на мгновение, словно стремясь ухватить неосторожных путников. Их движения были быстрыми и хаотичными, будто они отчаянно искали живую плоть. Каждый раз, когда когти почти касались земли, они снова растворялись в тумане.
–
– Похоже, они не очень тебе рады, – хмыкнула Чживэй.
Когтистая лапа потянулась к Чживэй, и остальные тени тоже нацелились на нее.
– Похоже, это тебе они не очень рады, – отозвался тут же Сюанцин.
– О? Ты язвишь?
– Дразню? – Он так внезапно улыбнулся, что Чживэй застыла: казалось, солнце взошло среди тумана.
– Гм, – неоднозначно ответила Чживэй. – Может, они хотят нас провести по тому мосту?
Тропинка без тумана заканчивалась мостом над еще одной пропастью. Куда тот вел, было не видно.
Чживэй повернулась к Сюанцину, чтобы узнать его мнение, но выражение его глаз изменилось: он в ужасе смотрел на тени.
– Что такое?
– Я знаю их.
Его затрясло. Он опустил голову, сгорбился.
– Пожалуйста, отпустите…
Он сжал кулаки с такой силой, что костяшки побелели, на лице отразилось отчаяние.
– Сюанцин? – тревожно спросила Чживэй. – Что с тобой?
Он потряс головой, глаза его были закрыты, дыхание сбилось и стало тяжелым.
– Сюанцин! Посмотри на меня!
Лицо его подергивалось, и он ответил таким испуганным голосом, какого Чживэй у него никогда не слышала:
– Пожалуйста, отпустите… Убейте…
Сюанцин резко выпрямился, взгляд его остекленел, и он застыл.
– Что с тобой? – растерянно произнесла Чживэй.
Она попыталась его потрясти, привести в чувство, однако он не реагировал, как будто превратившись в одну из скал.
– Ох… Ты этого заслуживаешь, – бросила она.
В словах Чживэй было мало уверенности, просто от его беспомощного вида ей стало не по себе, поэтому по привычке она сказала что-то злое.
Тени отступили, а путь к мосту услужливо расчистился. На другой стороне она увидела пьедестал, на котором лежал свиток, а на скалистой стене был вырезан белый дракон.
– Байлун! – догадалась она, после чего повернулась к Сюанцину. – Подожди меня, я вернусь за тобой. И не смей погибать. Обещаю, умрешь ты только от моей руки.
Мостик был навесной и шатающийся. Едва ступив на него, Чживэй услышала скрип веревок, на которых он держался. Если так подумать, то кто вообще установил этот мост? Прямая дорога к артефакту Байлун, которой никто при этом не воспользовался? Подозрительно.
Мысль оказалась совершенно некстати. Едва она засомневалась в мосте, как тот начал еще более угрожающе скрипеть и раскачиваться. Чживэй крепко схватилась за веревочные перекладины и поспешила вперед. Только на середине его она решилась глянуть вниз, чтобы увидеть, что там, на дне Небесного мира.
Внизу скопились черные тучи, в которых бесшумно били молнии. Мог ли там прятаться истинный демонический мир? Или конец Небесного мира – это небо земного? Вопросы, на которые Чживэй, пожалуй, не хотела знать ответов, поэтому сделала еще шаг, когда поняла, что опоры под ногами нет.
Мост растворился, словно его никогда не было, и Чживэй второй раз за эту ночь полетела вниз. Она не успела набрать в легкие воздуха, чтобы закричать, как уже приземлилась.
Под руками оказалась блестящая перламутровая шкура, Чживэй вцепилась в белые чешуйки, пока длинный дракон взлетал ввысь. Странное чувство охватило девушку. Байлун под ее руками ощущалась настоящей, однако сама она была полупрозрачной, словно призрак себя же. Ощущалась… едва коснувшись чешуи, Чживэй словно знала: Дракониха.
Та аккуратно поставила ее рядом с пьедесталом.
– Байлун! – Чживэй пораженно уставилась на Дракониху невиданный красоты.
Она протянула руку, и та уткнулась ей носом в ладонь, любовно фыркнув.
– Почему ты помогаешь мне?
Сейчас, и тогда в ущелье Пасть Дракона. Все, что было связано с Байлун, давалось Чживэй неожиданно легко. Возможно, пора было и это перестать списывать на простую удачу?
– У тебя мой глаз, мои кости, моя кожа, забери мою кровь и найди мое сердце, – произнесла Байлун в ее голове. Дракониха при этом не раскрыла пасти, просто зависнув напротив Чживэй.
– Что будет, когда я соберу все их вместе? Ты оживешь?
Дракониха зафыркала, засмеялась. Ее голос был глухим, словно раздавался откуда-то издалека.
– Раскаяние.
