Чживэй подняла руку и, не взглянув на Сюанцина, мягко коснулась его лица, закрывая ему глаза. Его пристальное внимание, непрерывное и настойчивое, будило в ней неясное беспокойство; даже не глядя, она ощущала его взгляд. Красные глаза пронизывали ее, будто выжигали что-то в ее ауре, заставляя внутреннюю энергию реагировать на него.
Сюанцин не шевельнулся, то ли не понимая намека, что надо отвернуться, то ли решив пренебречь им.
Вот бы вызвать его на бой на мечах, этого бессмертного убийцу-предателя.
– В теле госпожи много холода, а ее внутренние силы ослабли, – проговорил наконец престарелый беловолосый лекарь. – Она застряла между мирами и не может проснуться.
Шэнь сделал едва заметный успокаивающий жест рукой, давая Чживэй понять, что он разберется, и следом задал вопрос:
– Как ей помочь?
– Я пытался влить в нее силы, но она не принимает их. Все равно что пытаться напоить песок. Ваше величество, мое мнение, если позволите…
Шэнь кивнул.
– …это ее выбор – оставаться в небытии. Некое потрясение или чужая злая сила сбили ее с толку?..
Лекарь завершил предложение вопросительный интонацией, ожидая пояснений о том, как девушка впала в такое состояние. Когда ответа не последовало, он продолжил:
– Я выпишу лекарство для поддержания сил, но думаю, что помочь вернуться ей может только что-то очень личное.
– Спасибо, Вэнь Жунь. Ты можешь быть свободен.
Лекарь послушно кивнул и неожиданно легко для своего возраста поднялся на ноги. Едва он сделал шаг к дверям, как ему преградил путь Хэлюй.
– Если сплетни об этом поползут по дворцу, мы будем знать, откуда они начались.
Лекарь кивнул, поклонился императору, сделал несколько почтительных шагов спиной вперед, после чего покинул Дворец Вечной Весны.
Верность Хэлюя своему господину не могла не вызывать уважения. Даже когда они воплотились в Запретном городе и Шэнь представил Чживэй в новом обличье, тот лишь воскликнул в ужасе: «Господин!» (она не настолько ужасно выглядела, чтобы уж так пугаться). Однако хватило одного взгляда Императора, чтобы тот замолчал и сделал то, что от него требовали: отправился будить лекаря.
Лин Цзинь скинула с друзей чужие обличья, и Чживэй подошла к сестре, опустилась рядом, нежно проводя пальцами по ее фарфорово-бледному лицу. Что-то было таинственное в этой девчонке, отчего Чживэй преисполнилась желания не дать ей умереть.
Ее внутренний голос тут же язвительно посмеялся: «Не таинственность, а обычная человечность по отношению к той, кто всегда была добра». Чживэй не понравились такие рассуждения. Наверняка все дело было в этой Шусинь, та ведь была привязана к Мэйцзюнь, не могла же она сама привязаться к сестре.
– Демоница! Обратитесь к ней! – Ифэй обеспокоенно плюхнулась рядом, зажимая безжизненную руку Мэйцзюнь в ладонях. – Скажите, что любите ее!
Чживэй лишь фыркнула.
– Ты, видимо, из тех, кто умирающему скажет: да просто не умирай! Мэйцзюнь пострадала в схватке, и нам нужно восстановить ее внутренние силы.
Однако все же в ней шевельнулось некое сомнение: возможно, любовь и может вытащить с того света. Чживэй же вернулась.
– Есть и другой способ, – произнесла она вопреки собственным мыслям. – Нужно раздобыть мое тело, и я смогу ей помочь.
Она осмотрела друзей: Шэнь избегал ее взгляда, Лин Цзинь совершенно неоправданно гневно хмурилась, Сяо До был встревожен, Сюанцин взирал на нее с готовностью верного пса, Хэлюй тоже зло зыркал, только, пожалуй, вполне оправданно.
Могли хотя бы притвориться, что рады ее возрождению.
– И это возвращает нас к слону в комнате. Вам наверняка не терпится узнать, как я возродилась.
– Мне – нет. – Сяо До аж перекосило. – Особенно если это страшная история. Если ты пила кровь в подземном царстве, а потом вгрызалась в плоть людей, я предпочел бы этого не знать.
Он содрогнулся, похоже, живо представляя эту картинку. Чживэй от возмущения не нашлась что ответить.
– Нет. Я…
Вообще-то она не знала, как вернулась. Что, если именно этим она и занималась у Желтых источников? Теперь и ее передернуло.
– Возьми мой ханьфу, – тут же оказался рядом с ней Сюанцин, берясь за пояс. – Ты озябла.
– В Запретном городе хватает одежд, – преградил ему дорогу Шэнь.
– Хватит раздеваться, – бросила Чживэй Сюанцину. – Мы еще не отошли от прошлого раза.
– Я ничего не разглядела, – печально вздохнула Ифэй, нисколько не пугаясь грозного взгляда демоницы.
Раздался скрип пола и шелест ткани: Лин Цзинь развернулась, чтобы уйти.
– Куда ты? – Чживэй поднялась.
– Я не собираюсь участвовать в очередной театральной постановке имени Лю Чживэй.
– Нам всем угрожает опасность, – нахмурилась Чживэй. – Мэйцзюнь может умереть.
– Она человек. Не моя забота. Разве не этому ты меня учила?
Лин Цзинь сложила руки на груди. Что происходит? Чживэй испытала ответное раздражение.
– А ты после моей смерти стала такой послушной ученицей? Раньше только и делала, что возражала.
Их взгляды схлестнулись, и ни одна из девушек не хотела уступать.
– Мэйцзюнь молилась за мое возрождение! – Обида все-таки прорвалась. – Поэтому я вернулась! В отличие от так называемых друзей…
