– Как интересно, – пробормотал Лянь Юншэн, который теперь смотрел на нее через разноцветные окуляры. – То есть вы, госпожа, вот просто так взяли и возродились в этом теле? Не были связаны кровными узами, роковыми клятвами? Совсем не знали ее?
Чживэй кивнула.
– Как интересно! И невозможно! – Он нацепил на нос желтые очки и осмотрел ее со всех сторон. – Больше похоже на то, что вас вырвали и притащили сюда. Оборванные нити из подземного мира сплетены с золотыми. Кто-то очень хотел вас видеть в живых.
Сюанцин кинул взгляд на алхимика, но ничего не сказал. Почему? Почему просто не скажет: «Да, это я»? Золотые нити бессмертного разве не принадлежали ему? Кому еще было до нее дело?
Если же это был он, то все обретало смысл: приливы исцеляющего тепла, которые ощущались скорее как дом, долгие разговоры с незнакомкой Шусинь. Неужели этот молчаливый бессмертный так сильно влюблен в нее?
На душе стало очень спокойно. Если за ее спиной стоял бессмертный Сюанцин, то она становилась непобедимой.
Может ли она заставить его отомстить своим врагам? Успокоение превратилось в коварное воодушевление.
Сюанцин остановился по ту сторону гроба, протянул руку, едва касаясь лица Чживэй, провел вдоль скулы, однако его взгляд был направлен на живую Чживэй. Уголок губы едва заметно изогнулся, словно он прочел ее мысли, и это умилило его.
Скользкий, словно вьюн! Лучше бы она продолжила ненавидеть его за свое убийство, ей совершенно не нравились чувства, которые он в ней вызывал.
Шэнь резко перехватил руку Сюанцина.
– Не касайся ее, – сквозь зубы выдавил он, однако сразу взял себя в руки. – Вдруг это помешает ритуалу.
Сюанцин долгим взглядом проводил пальцы на своем запястье, пока не посмотрел Шэню в глаза.
– Ты хорошо ухаживал за ней. Ее тело полно сил. Спасибо.
Изящным жестом он высвободил руку.
Чживэй хмыкнула.
– Без моего разрешения меня никто и пальцем не коснется. Однако понимаю, почему так сложно устоять, – Чживэй коснулась своей руки, и боль в животе вновь резко напомнила о себе.
Оба мужчины тут же подскочили к ней, чтобы поддержать, но она отмахнулась.
– Чживэй. – Голос Шэня надломился. Он взял паузу, тяжело вздохнул и продолжил: – Мне нужно поговорить с тобой, пока мы не начали. Наедине.
Он кивнул в сторону маленькой комнаты.
– Сейчас? – Что могло быть важнее ее перерождения?
– Сейчас. Мне это нужно.
Чживэй обменялась взглядами с Сюанцином, но его выражение лица опять было нечитаемым.
Едва они уединились с Шэнем во второй комнатке, кабинете алхимика, как тот в нетерпении взял ее руки в свои, сжимая их и заглядывая ей в глаза.
– Я люблю тебя, Лю Чживэй.
Синие глаза лихорадочно блестели.
– Год без тебя был пыткой, а до тебя я и вовсе не жил. Я совершил много ошибок, но больше не хочу так жить. Единственное, что мне нужно – это ты. Счастливая, живая, дерзкая, умная, любая – просто ты. Дай мне возможность любить тебя, баловать, заботиться о тебе. Мне большего не надо. Даже трон…
Тут его голос надломился.
– Не важен. Только ты.
Он сделал шаг к ней, его волосы взметнулись, окутывая их.
Чживэй молчала, прислушиваясь к себе. Неужели ничего? Неужели эти синие глаза больше не вызывали в ней сердцебиения и былого азарта? Ей так хотелось быть с ним наравне, а лучше превзойти его, но теперь…
Шэнь дрожал, словно ждал приговора. Даже сейчас он выглядел прекрасно: глаза сияли небесной чистотой, а длинные ресницы трепетали – так сложно было устоять перед такой искренностью, перед тем, как он уязвимо распахнул перед ней душу.
Чживэй опустила взгляд на его губы: возможно, стоит скрепить их любовь поцелуем. Они навеки связаны этой любовью.
– Я отвечу тебе, когда вернусь в свое тело, – ответила она вопреки своим мыслям. Не может же она полагаться на ощущения этой «оболочки». – Это тело не принадлежит мне и мешает моим суждениям.
На мгновение Шэнь, казалось, сгорбился, но затем кивнул.
– Запомни мои слова, – надломленно произнес он. – Ничто не изменит того, что я чувствую.
Когда они вернулись в основное помещение, приготовления были завершены: на полу расстелены ткани, этикетки с заклинаниями подготовлены.
– Ложитесь рядом, – сказал алхимик, кивая ей и Сюанцину.
Чживэй легла на каменный пол, тонкая ткань не защищала от его холода. Алхимик сплел сложную фигуру пальцами, и ци, исходящая из ее временного тела, призрачными нитями замерцала в воздухе. Они переплетались в бесчисленные узлы, свиваясь вокруг гроба, связывая Чживэй с ее настоящим телом. Эти нити выглядели словно тонкие, почти невидимые лучи света, но были плотными, как железные прутья, удерживая душу в плену чужого тела.
Шэнь стоял в стороне, замкнувшись в себе, что было совсем на него не похоже. Он молча следил за каждым движением алхимика, который с тихой сосредоточенностью водил пальцами над телом Чживэй. Макая руки в кровь, взятую у Сюанцина, он обмазывал нити ци, оставляя на них багровые следы.
– Будет больно, – предупредил алхимик. – Но вам, госпожа, нужно удержаться. Если нити ци оборвутся неправильно, ваша душа может навсегда застрять между мирами.
