Интересно, от чего он так защищался своей враждебностью? Какая правда пугала его больше всего? Может, то, что многие слуги без своего хозяина теряли смысл жизни? Ведь вся твоя жизнь была сосредоточена в одном человеке, его счастье становилось твоим, его горе принадлежало тебе.
Мэйцзюнь могла это понять: прислуживая Шусинь, она больше не искала себе другого смысла. Ее прошлый мир погиб, а в новом не было направления; и только Шусинь оставалась живым воплощением тепла и нежности. Единственной, кому было до нее дело.
Ифэй же отличалась от них с Хэлюем: в ней было столько любознательности и живости, что, пожалуй, ни одна привязанность не могла удержать ее.
Интересная из них получилась троица прислужников, невольно посмеялась про себя Мэйцзюнь.
Императорская библиотека располагалась в Павильоне Литературной Глубины, Мэйцзюнь раньше только слышала о ней, но и не мечтала увидеть вживую. Украшенная черной черепицей, она защищала знания от воды и огня и очень выделялась на фоне желтых крыш.
В библиотеке они провели уже несколько часов. Воздух был пропитан запахом старой бумаги, смешанным с ароматом жженого воска, пыль витала в тусклом свете приоткрытых окон. Ифэй перебирала книги с различными языками, соседними империи Чжао или вымершими, пытаясь сверить крупные иероглифы на свитке. Хэлюй, который вначале не помогал, все же занялся осмотром священных канонов в надежде найти любые упоминания о белой драконихе Байлун. Мэйцзюнь же выискивала что-то полезное в самой древней секции, где письмена еще хранились на дощечках; ей приходилось так часто нагибаться, что спина уже заныла.
– Все не то, – разочарованно произнес Хэлюй, когда они собрались на короткий перерыв. – Возможно, нам просто не суждено раскрыть эту загадку, она предназначена для Легендарных бессмертных.
– Еще немного, и мы надышимся пыли и задохнемся, – простонала Ифэй. Она драматично облокотилась на край низкого столика, оставив на его полированной поверхности отпечаток руки. – Хочу помочь Демонице, но это уж слишком скучная задача. У меня ломит все! До этого меня отправляли сражаться с целым поместьем злодеев, когда я их победила, и то не так устала…
Мэйцзюнь вдруг охватило нарастающее смутное тревожное чувство. Гнетущая тишина давила, даже с улицы не доносилось ни единого звука… Она тут же откинула эти мысли: наверняка в императорской библиотеке должно быть тихо, чтобы ничто не отвлекало сына Небес от важных размышлений.
– А еще знаете что? – продолжила Ифэй, жадно поедая закуски. Крошки осыпались на ткань ее платья, и она невзначай стряхнула их. – Мы вот спасем с вами мир сейчас: то ли от Дракона, то ли от бессмертных, то ли еще от каких демонов. И-и-и… никто о нас не узнает! Вся слава уйдет Демонице или Легендарному Сюанцину, или Императору.
Тут она громко хмыкнула.
– Мы всего лишь три самых обычных человека.
– Мне важно, чтобы Его Величество был в порядке, мне слава не нужна.
– Какой верный, – иронично хмыкнула Ифэй. – Я своей госпоже тоже верна, но ты словно и не человек, а прилипший паразит.
Хэлюй хлопнул по столу так громко, что девушки вздрогнули. Удар поднял в воздух облачко пыли, заставившее Мэйцзюнь заморгать.
– Вы не знаете, что пережил мой господин! Он совершенно один, о нем некому позаботиться. Если и я брошу его, он не переживет просто!
– Император Чжао? – удивленно хмыкнула Ифэй и прищурилась, положив локти на стол. – Тебе не кажется, что ты надумываешь? У него вон Демоница и остальные темные в друзьях…
– В друзьях, – фыркнул он так, что Мэйцзюнь насторожилась. – Никто не видит моего господина за его внешностью! Он слишком умный, слишком красивый, чтобы люди интересовались его душой. На ней столько шрамов, которые никто не видит… И Демоница, твоя сестра, Мэйцзюнь, лишь играет с ним в игры. Господин этого пока не видит, но увидит.
– И что будет тогда? – Мэйцзюнь мгновенно отозвалась, голос ее стал холоднее стужи. Если император угрожал ее сестре, то неважно, насколько он красив, неважно, сын ли он Небес, на стороне Чживэй были сами Небеса, Мэйцзюнь это видела сегодня.
– Ничего, – смешался Хэлюй, однако быстро взял себя в руки. – Зависело бы это от меня, твоя сестра бы и близко не подошла к моему Императору.
– Видела я уже такое как-то раз, – Ифэй явно забавлялась их спором. – У меня была подруга Лусы, и очень ей нравился страж Муян, так вот у них были мир и любовь, но они были очень популярные. У каждого из них были поклонники: они ругались, враждовали между собой, выясняли отношения…
Тут она сделала паузу, посмотрев лукаво на Мэйцзюнь с Хэлюем.
– А только им дела до этого не было. У них была любовь, на редкость гармоничная пара.
Хэлюй надулся с видом «много вы знаете», а Мэйцзюнь никак не могла избавиться от тревожного чувства. Может, она беспокоится за Чживэй?
Внезапно подумалось, что такое же предчувствие беды она ощущала перед тем, как умерла ее семья.
Мэйцзюнь поспешно допила чай, совсем не так, как подобает благородной даме, и в легком отчаянии положила руку на свиток. Тот никак не собирался им открывать своих секретов.
