Еще с конца X века Новгород имел своих епископов, а в 1030 г. облечен был святительским саном известный Лука Жидята, первый и замечательный из природных русских епископов. Его «Поучение к братии», также как и личные его качества, не могли не способствовать распространению православия во всей новгородской епископии, в границы которой входила и Карелия. Делу веры много служило и учреждение монастырей; Новгород особенно выдавался их многочисленностью. Еще при первом епископе Иоакиме (конец X и начало XI в.) был учрежден Десятинный монастырь, и предание говорит еще о двух других монастырях. Позднее, в половине ХII и в ХIII столетии насчитывалось уже в новгородской епархии 20 монастырей. Сам Новгород считался городом богоспасаемым и благочестивым[17], из него христианское учение естественно распространялось по всем направлениям. Еще в 1147 г. преподобный Герасим основал Троицкий монастырь близ Вологды. Вскоре новгородские поселенцы перенесли христианство и в Вятскую область, где строили города и села с церквами. В ХII веке были уже монастыри во Пскове, в Старой Русе, в Ладоге и близ Тихвина. Из Пскова к началу ХIII века христианство было насаждено и на западе в Ливонии.
При таком рвении к делам веры не только нет ничего невозможного чтобы христианство было принесено новгородцами и в финляндскую Корелию, но по близости её от Ладоги и Тихвина едва ли и могло быть иначе. Усилия монастырей, наприм. Соловецкого, не подлежат спору. Монастырь Валаамский, на одном из островов северо-западной части Ладожского озера, по всей вероятности, уже существовал и распространял христианскую проповедь; этого не отрицает и финский историк Коскинен. Платон, митрополит московский, относит начало Валаамской обители ко временам св. Владимира, в связи с желанием распространить христианство в подчиненной Руси Корелии. Здесь подвизались преподобные Сергий и Герман, которых с большой вероятностью, если не достоверностью, относят к числу сподвижников Владимировых. Существование Валаамской обители в конце Х-го, или в самом начале XI века, русские церковные писатели подтверждают разными свидетельствами, между прочим указанием в житии преподобного Авраамия Ростовского на то, что он принял пострижение именно в этой обители от игумена Феогноста при св. Владимире, и что в 1163 г. уже обретены были мощи св. Сергия и Германа. Валаамская обитель не могла не помогать распространению христианства кругом, по берегам Ладожского озера и тем более в Корелии, от которой отстояла всего на 35 верст. Нужно даже полагать, что деятельность обители направлялась главным образом в Корелию, ибо по свидетельству пр. Коскинена Валаамскому монастырю принадлежало в позднейшее время множество имений во всех погостах именно Корелии. Тот же писатель удостоверяет, что в Корелии было столько же русских православных монастырей, сколько католических в остальной, значительно большей части Финляндии.
Со всем изложенным вполне согласно показание летописи, что в 1227 г. Корелы приняли христианство от русских духовных. Это показание, конечно, не отвергает того, что и прежде могли креститься отдельные лица; в упомянутом же году православие признано, так сказать, узаконенным для всей Корелии. Новокрещенные весьма естественно могли отпадать от новой веры; но то же было и со шведской католической пропагандой. Не будем входить здесь в поводы, приведшие в 1227 г. к поголовному почти крещению Корелы; безразлично, было ли это по собственному религиозному побуждению Ярослава, или же имелось в виду устранить влияние на Корелию шведской католической пропаганды, что могло повлечь отпадение её от русской власти, или же, наконец, здесь сказалось влияние монастырей. Налицо остается непререкаемый факт: финляндская Корела обращена в христианство новгородцами, притом не позже 1227 г.
Одновременно с русским движением от Ладожского озера на север и запад по обе стороны Невы, шло такое же движение, но в противоположном направлении, от Швеции на восток, навстречу Руси. Оно руководилось, или по крайней мере сопровождалось, целями религиозными. Нашествия шведов на Финляндию были своего рода крестовыми походами, и в конечном результате приводили к последовательному овладению этой страной. Динарий св. Петра требовал все новых и новых данников; их искали теперь и на дальнем севере.
