Аллен мог бы сам открыть врата незаметно для всех. По крайней мере, он полагал, что способен на это. Но только не в центральном отделении. Башня (теперь Аллен был уверен, что в этом виноват Родитель, то есть Хевласка) имела дополнительную защиту, которая не позволяла открыть больше одних врат. А, к сожалению, переход по вратам в последнее время был практически отлажен, и потому Аллен не мог открыть дополнительные врата, даже когда главные врата Башни были не активны. Это было что-то вроде состояния сна для более быстрой реакции. Так задержка, возникающая из-за щитов Родителя, заметно уменьшалась. И все были довольны. Все, кроме Аллена Уолкера, которому необходимо было обойти правила.
Оставалась возможность открытия своих врат в Комнату Управления, находясь снаружи или в другом отделении. Но, как назло, теперь он всегда был в компании кого-нибудь. Линка, к примеру. Да и на миссию его не спешили выгонять.
Проблема была и в том, что, нелегально проскользнув в Ковчег, Уолкер наверняка не удержался бы и мог начать экспериментировать, а его эксперименты обычно, так или иначе, влияют на Ковчег. То есть он мог нечаянно сотворить что-то с этим Городом такое, что заметят и находящиеся там учёные Ордена. И вспомнят они в первую очередь, конечно же, об Исполнителе.
Ситуация складывалась непростая.
И Лави думал над ней три дня.
За эти три дня он не стал выглядеть лучше и всё так же избегал Юу. Другое дело, что мечник всё ещё числился пациентом госпиталя и почти всё время проводил там, так что Лави не приходилось прилагать никаких особых усилий, для того, чтобы прятаться от него.
О том, что ему делать со своим влечением или, не дай бог, влюблённостью, Лави, конечно же, так и не решил. И тут Аллен был ему не помощник. Хотя в библиотеке они ещё долго сидели и болтали на темы, близкие к личным, не переходя на личности, не конкретизируя и жалея, что под рукой нет алкоголя. То есть, жалел, конечно же, только Лави.
Аллен до этого пока не опустился.
Аллен продолжал влачить своё отнюдь не жалкое существование, есть, заниматься, тренироваться, помогать в научном отделе, выводить Линка, вести дружеские беседы. А потом Лави таки сделал своё дело и каким-то невероятным образом уболтал начальство на пропуск Аллена в Ковчег!
Развернуться не удалось, пришлось идти и с Лави, и с Линком, но хотя бы незаметно установить врата для своего Ноя Аллен сумел. И сразу ощутил себя так, словно сделал что-то очень важное и необходимое для собственной безопасности.
А потом наступил момент, когда приставленный к нему инспектор не выдержал и вновь погнал юношу спать, и как бы тот не сопротивлялся, но четвёртые сутки истекли, пришла пора отдыхать, и Аллен, тщательно заперев дверь и попрощавшись со всеми, улёгся в постель, закутался в одеяло, невзначай активировал плащ и так же закутался в него, но всё равно не мог позволить себе сомкнуть глаза.
Ситуацию разрешил завернувшийся в его волосах, будто в гнезде, Тимканпи. С его приходом Аллен наконец-то сумел погрузиться в мир грёз.
И грёзы на сей раз были…
Странными.
Это была его старая знакомая комната.
Правда, она неожиданно изменилась, стала шире, просторнее, выше, прибавилось и мебели, и даже появилось зашторенное окно. Только Гость оказался неизменным и, всё так же закутавшись в серые одежды, стоял в углу.
— Ну, проходи, раз уж пришёл! — с усмешкой произнёс юноша, обводя комнату рукой, сам усаживаясь на высокий стул и укладывая локоть на стоящий тут же столик.
— Сегодня ты кажешься куда более гостеприимным.
— Я немного… — он передернул плечами, — во время твоих прошлых визитов у меня было не самое лучшее на свете настроение.
— Что случилось теперь? — гость сделал несколько шагов навстречу.
— Теперь мне всё равно. Я потерян для того, что происходит там, ведь так? Или ты не знаешь о моей ситуации?
— Знаю.
— И ты являешься не тем, о чём я думаю, — он усмехнулся.
И это было странно. Очень странно. Потому что Аллен снова ощущал двойственность. Это был он, он говорил с гостем, и он отлично знал, о чём именно говорит. И в то же время не понимал.
Но ведь это же всего лишь сон?
Или очередная подстава, как с камнепадами?
— Не тем, — кивнул гость, практически подтверждая, что он умеет читать мысли юноши.
Аллен своими двумя сущностями плевал на этот факт.
— Но ты связан…
— Это очевидно.
— И ты человек.
— Несомненно, — перед новым ответом гость сделал паузу и переместился к окну, однако не отодвигая штор. Аллен был уверен, что шторы отодвинуть и нельзя. Ничто не должно нарушать темноту этого места.
Юноша усмехнулся, упираясь ладонью в лоб.
— Мне здесь не очень хорошо, и я рад тебе, несмотря на то, что ты в некотором смысле являешься причиной моих проблем.
— Мне жаль, что это бремя доставляет тебе такую боль, — произнёс гость.
— И всё же выбран был именно я.
— Я ведь говорил, что ты удивителен. Твоя человечность, твои привязанности, твой рассудок, твоя душа…
— Моя сущность?? — с ухмылкой напомнил юноша. Впрочем, что он имел в виду, он точно не знал.
