— Твоя борьба, — отозвался гость. — Ты тот, кто мог бы пронести это бремя с честью. Я благодарен тебе в итоге. Начиная, я не мог быть уверен в том, что моё дело будет завершено. Хотя и верил, и знал, что так и будет.… Но страху подвержен и я. В тот момент, когда… Когда была смерть.
— Я не вполне понимаю, о чём идёт речь, — парень решительно поднялся, разворачиваясь.
— Я не знаю, как объяснить это, Неа…
«Как-как он его назвал?» — и юноша замер. Замер, глядя прямо в висящее перед ним зеркало. Когда он успел к нему подойти? Почему подошёл? Почему застыл глядя…
Глядя на себя.
Тёмные волосы, собранные в хвост и слегка вьющиеся, серые глаза, худощавое телосложение, небрежно наброшенная на плечи рубаха, штаны, заправленные в высокие сапоги, и левая рука, покрасневшая у ладони, покрывшаяся черной корочкой, будто после раны. И эта корочка ползёт вверх. До самого локтя непрерывным, причудливым узором.
Его другое лицо.
Его другой внешний вид.
Его другое имя. Собственное имя. Знакомое имя — Неа Уолкер. Как просто!
Его левая рука. Левая рука, он поднял её, поднося к лицу, и, кажется, это был совсем не сон, не тот сон, что прежде, потому что это и не было сном, а в горле застыл комок.
— Она меня укусила,* — одними губами произнёс Аллен, глядя на повреждённую руку. Двойственность исчезла, два целых стали одним. И старые, обрывочные воспоминания, до этого лишь эхом отдававшиеся в голове, всплыли на поверхность. Его разговор с кем-то, смех, рассыпающаяся в кулаке очередная чистая сила, очередной уничтоженный кристалл и неожиданный укол прямо в ладошку…
Роад смеялась над ним, когда он пожаловался на уничтоженную им же чистую силу, умудрившуюся его укусить.
Кто же знал, что это будет именно этот кристалл? Кристалл, который не так просто уничтожить, который обращается в пыль, чтобы вновь воскреснуть легко и изящно.
Кто мог предположить, что этот кристалл восстановится в руке пытавшейся его уничтожить? В его собственной руке?
Аллен смотрел на неё. На свою повреждённую чистой силой руку, и понимал, что всё это правда. И то, что он уничтожал её, и то, что она вживалась в его ладонь, и то, что этот сон был на деле воспоминанием о сне из прошлой жизни.
Гость приходил во сны к Неа Уолкеру в последний год его жизни.
И Аллен видел это, потому что это было… была его собственная память
Это был он сам.
Он был этим парнем из зеркала. В своей прошлой жизни.
Часы пробили полночь, а в глубине Чёрной Башни Аллен Уолкер проснулся от сна и закричал.
*зелёная миссия, вот где на самом деле открылось первое воспоминание, кто уже помнит об этом?
====== Интерлюдия. Много сотен лет назад. ======
Я не могу заставить вас прочитать это. Вы можете и не читать.
Я просто оставлю это здесь и тихонечко уйду прочь...
Пока вы меня не убили.
Что-то подсказывает, что вы ждали главу после того, как я оставила вас в предыдущей на таком моменте.
Но... Эти герои тоже живут в моей вселенной, и я не могла не посвятить им хотя бы пару страниц неуклюжего текста. Это всего лишь знакомство.
Не бейте меня. Здесь есть кое-что интересное.
... В следующей главе будет Аллен, и он будет много думать и рассуждать обо всём случившемся. И через главу – тоже. Так что.. терпение и спокойствие, мои дорогие!!
Ранее утро встречает эти места ранним солнечным обходом, когда золотые лучи беспощадны и горячи, мчатся по песочным холмам, белоснежным камням, высоким стенам, тонкостанным колоннам и отражаются от многочисленных куполов. Солнечные зайчики затевают игру в пятнашки на крутых склонах скал. Томная прохлада ночи отступает пред безжалостной рассветной волной, прогоняющей всю жизнь с поверхности в норы, пещеры, под развесистые листья, в тень деревьев и, что само собой разумеется, в щадящую прохладу высоких залов и широких коридоров этой удивительной крепости.
Крепость живёт. Тихие разговоры отражаются от стен, звонкий смех тревожит воздух, вдохи, сожаления, надежды и даже страхи – здесь скрывается от дневного зноя сама жизнь во всех её проявлениях. Но все, кто живут здесь, всё же объединены одним чувством уважения и восхищения к хозяину этих мест.
И бодро спускающейся по широкой каменной лестнице молодой мужчина не был исключением. Скорее, он был самым ярким представителем среди своих братьев.
И сегодня он был весел.
Его редко видели в ином состоянии.
Этого молодого человека, носящего на плечах причудливо извивающийся серый плащ, серебрящийся на солнце, окружающие люди называли…
— Доброго восхода, Шут! — молодая девушка в аккуратных шёлковых перчатках до локтей и лёгком платье, улыбнувшись, присела в приветственном реверансе.
— Лучше бы Луна сияла вечно, — с шутливой ворчливостью отозвался молодой человек.
— Ах, — девушка отступила, кривя своё юное личико, — как не стыдно желать подобного!
— Мне жарко сегодня, как и всем нам…
— Бездельник Вы, Шут!
