Шут задумчиво взглянул в весёлые, широко распахнутые голубые глаза улыбчивого мальчишки и понял, что о наивности и думать не стоит, если он ходил с этими двумя братьями, чьи проявления искренних братских чувств друг к другу смущали даже его. Нет, он ничего не имел против, они были Сопутствующие друг другу и по праву считались одними из сильнейших и лучших Жрецов. Собственно, такие дуэты всегда раскрывались на полную. Но отношения в них были разными, всё же далеко не всегда заходящие за грани дружбы.
— Но я не о том, о чём подумал ты! — Гонец решительно кивнул, быстро перескакивая через ступени вниз и ладошкой призывая парня следовать за ним. — Всем известно, что тебя не интересуют чувственные привязанности, всё забирает твоя главная связь с Господином.
— Ты вернулся на этот раз куда мудрее и зануднее, нежели раньше.
— Если собираемся трапезничать вместе, то предлагаю собраться в звёздной нише.
У Шута на этот счёт возражений не было. Звёздная ниша располагалась под одним из куполов, и если северные её стены имели искусственный характер, то западными и южными выступали уже скалы. Если спуститься на три пролёта, то найдёшь вход в пещеры, если подняться выше — только сам купол. Но по какой-то немыслимой причине девушки, проживающие в их крепости, называли нишу самым лучшим наблюдательным пунктом. Для наблюдения за звёздами, разумеется. Там они ночами, как и было оговорено в легендах, по одной или две вместо работы или сна караулили звёзды, чтобы ни одна ни в коем случае не упала. Если за звёздами смотреть, они падали гораздо реже. А уж кто не знает, что звездопады к большим несчастьям и любая потухшая звезда к беде?
Уж по поводу различных сказаний, легенд и истин жизни Шут был знатоком ещё до того как стал Жрецом. Впрочем, та его жизнь наполнялась в основном кровавыми сказаниями. Но он не был удивлён снисходительности Хелеоса к подобным увлечениям девушек.
— Знаешь, — своим привычным манером перескакивая по перилам сразу на полметра в высоту, Гонец преодолевал расстояние легко и непринуждённо, но явно желал посоветоваться о чём-то и замирал после каждого прыжка. — Слова Предвестника не дают мне покоя.
— Предвестник тот ещё “болтун”, — Шут смахнул косую чёлку с глаз. Звёздная ниша так же была облюбована и этим мрачным в последнее время братом. — Если слушать всё, что он говорит, можно сойти с ума.
— Это правда? — мальчишка замер, уцепившись руками за перила и широко распахнув глаза.
— Да. Его слова могут принести вред даже Господину. Небольшой, но всё же. Потому он молчит чаще, а его даже редкие слова тревожат умы.
— Про Предвестника много что говорят. Но он такой жуткий, разве не так?
— Правда. Но он не жуткий. Он всего никогда не говорит, Господин Хелеос наказал ему это с самых первых дней. Он должен обращаться со своими знаниями как можно осторожнее.
Гонец медленно кивнул, не сводя с уверенного Шута глаз, и, не выдержав, улыбнулся. Шут мог заставить улыбнуться любого. Недаром говорили и знали, что Хелеос был всегда печален до появления Шута.
Но Шут полагал, что дело было в одном из вопросов, что он задал или не задал перед посвящением.
— Ну, раз уж ты так говоришь…
Гонец был таким молодым и ветреным, пока не знал много о Жрецах, проводя почти всё время вне обители.
Они продолжили путь наверх, где, несмотря на солнечный свет, уже расположились на тонких покрывалах близняшки Дилия и Милина, плетущие что-то красочное при помощи странных спиц и пялец. О том, какую красоту им шьют и плетут девушки обители, знали и носили практически все обитатели. Это Шут мог завернуться в плащ, проконтролировав и форму, и фасон, а остальным Жрецам приходилось получать одежду у прислужниц. Это не говоря уже о покрывалах, занавесках, коврах. А ведь девушек никогда не проживало здесь более сорока пяти! Так что дел у них было немало. Порой отдыхающие после походов Жрецы даже стыдились своего беззаботного отдыха, когда глядели на красивых и часто юных тружениц. Впрочем, обитель их питала сама по себе в некотором смысле, и Господин Хелеос дарил благо каждому, кто посвящал ему жизнь. Питал энергией, если быть более точным и логичным.
В нише, растянувшейся на два яруса, кроме занятых работой и беседой девушек оказалось ещё пять Жрецов, бойко поздоровавшихся с прибывшими. В том числе и усевшийся на самом солнце Предвестник в обычной земляной тунике, бесстрашно щурил глаза на солнце и подставлял мозолистые широкие ладони. И молчал — вот что, по мнению Шута, легко влившегося в общую беседу, было главным.
Шут понимал, что это молчание и есть главная тяжесть положения Предвестника. Не так-то просто должно быть держать в себе столь многое.
Солнце медленно поднималось из-за горизонта, не дотягиваясь своими лучами до спрятавшихся в тени Жрецов. Те обсуждали уже случившееся, удивлялись отсутствию причины для большого сбора в обители. Ведь обычно из ста с лишним Жрецов в обители оставалась лишь четвёртая часть, а тут почти половина, будто Хелеос задумал что-то.
