— Есть такое, дорогая Люрина. А Вы как обычно в заботах? Это разве не Вы с Дилиией укрепляли третий зал этой ночью и прошедшим днём? А как же сон и отдых? Неужели забот в обители нашего Господина так много, а рабочих рук столь не хватает? Или это ваша бьющая как всегда через край энергия не даёт вам спать?
— Шут! — в голосе девушки слышалось неприкрытое смущение.
— Разве так принимают правду?
— Всем известно, что вы тот ещё лжец, Шут!
Парень в ужасе схватился за сердце.
— Вы убиваете меня, милая! С каких это пор безобидный, весёлый Шут стал обманщиком?
— Прекратите сейчас же! — махнула на него платком девушка, громко смеясь. — Вы бессовестный мерзавец! Так откровенно льстить и всё же заслуживать похвалу и любовь…
— Я учился с рождения, — подмигнул парень, намекая на что-то, известное лишь вновь засмеявшейся девушке.
— Однако почему Шут не со своим Господином, от которого не отходит ни на шаг?
— Господин Хелеос сегодня утром совещается с братом Тайнописцем. — Все жрецы были братьями и не имели привычки перед именами первыми или вторыми ставить это упоминание (Первое имя было их собственным, второе – именем Жреца). Но все знали, что это «брат» упоминают при именах Таинописца. Он был Жрецом и в то же время не был. У него не было силы, не было кристалла, как у всех Жрецов. Он был другим, он был, как объявил Хелеос однажды, тем, кто завершит круг Жрецов.
— А я в одиночестве брожу по пыльным… — Шут остановил задумчивый взгляд на девушке, — постойте-ка, пыльным? Откуда здесь пыль?
Шут опустил взгляд на перила и демонстративно провёл по ним пальцем.
— Я поспешил с похвалой?
Утомлённая улыбка, а затем щелбан прямо в лоб были ему ответом от удаляющейся в комнаты покоя девушки.
— Кажется, юная красавица наконец-то отправилась спать, — удовлетворённо кивнул себе Шут и задрал голову, чтобы поздороваться с ещё одним своим братом. Это был невысокий, худенький мальчишка, гибкий, как змея, и быстрый, как тысяча ветров. Как всегда одетый в обтягивающие и покрывающие почти всё тело одежды, он славился умением прилипать на любых горизонтальных, вертикальных, наклонных и даже перевёрнутых поверхностях. — Гонец, рад видеть тебя со всеми конечностями!
Отчего-то оба предыдущие носители силы Гонца перед смертью успели лишиться ног а то еще и рук. Да и тот факт, что Гонец был уже третьим, выдавал опасность этого ремесла. Смерть второго Шута не удивила – он и через три года не смог открыть свою грань кристалла, в то время как первый Жрец этого кристалла славился своим искусством “преодоления скорости” или телепортации на большие расстояния при достаточном разгоне. Гонец же, смотрящий на Шута с потолка, уже на втором году сумел “облачиться в ветер”, стать невидимым, что давало ему ещё больше шансов на долгую жизнь.
Впрочем, смертность в рядах Жрецов была отдельной, полной печали песней. Были те Жрецы, что пришли в первые дни и единственные жили со своими кристаллами до сих пор. Были и те, что погибали в бою и мучениях, в отчаянной схватке. Сорок три жреца не сменялись при своих кристаллах. Ещё сорок один кристалл сменил хозяина лишь дважды. Рекордными были семь Жрецов при одном кристалле. Тем, что считался даже несчастным.
— Ветер попутный, — у Гонца была всего пара объяснений на все его заминки или успехи, и они всегда были связаны именно с ветром.
— Мне казалось, сегодня не было ветра, — выглядывая с высокого окна, пробормотал мужчина.
— Вы не слышите моих ветров! — Гонец бесшумно спрыгнул на камень, прикоснулся к нему пальцем и фыркнул, — тридцать семь минут, а он уже практически раскалён! Мне пекло голову на всём пути обратно днём, но я решил прибыть как можно скорее и не остановился в каньоне. Странно встретить тебя посреди коридора в одиночестве, умильно беседующего с девушкой!
— И ты туда же. Я их не соблазняю, — Шут согнул палец у виска в замысловатом жесте. — Но разве можно пройти мимо, когда такая красавица уничтожает своё здоровье?
Конечно, говорить о вреде здоровью было глупо. Проживая здесь, в обители Хелеоса, эти девушки уже становились самыми здоровыми на свете – физическое здоровье, покой в сердцах и, что интереснее всего, сияние восстановленных душ было им гарантировано. Не даром Хелеос был их Сердцем.
— Я знаю, что ты их не соблазняешь. Уж точно не ты. Тебя же не интересуют девушки, – Гонец хитро улыбнулся.
Шут так и замер с поднятой рукой и вопросительно приподнял бровь. Не то Гонец был столь наивен, что не понимал двойного смысла своих слов, не то…
— Я ходил с Толой и Кроом в поход. Меня всё-таки послали за ними, и мы пробирались под Потемневшими Долинами. Путешествие было довольно поучительным во всех смыслах.
