Мгновенно оказался в центре мощного потока, полная дезориентация в пространстве. Креонидянин ухватился за спинку навигаторского кресла, чтобы не потерять связь с реальностью, приготовился. Огненный водоворот закончился пустотой. В ее центре – мерцающая пылевая структура. Она то извивалась, то сворачивалась клубком, то формировалась в огромный сверкающий шар. Качнувшись, обернулась странным существом: узкая морда с крохотными глазками-пуговками, тощее тело на тонких лапах, длинный хвост. Существо, почувствовав присутствие постороннего, оглянулось. Посмотрело в глаза Сабо, заставив содрогнуться. Но этого оказалось мало – существо медленно разворачивалось к ней. Узкая морда мало-помалу подобралась, глаза увеличились. Трансформировалась в воплощение, сотканное из тумана, мелкой космической пыли, свитое из аномальной гравитации. Изящный девичий профиль, волосы рассыпались по плечам. Мягкая блуждающая улыбка. Лицо, так похожее на лицо землянки Роговой.
От неожиданности у Сабо сорвалось дыхание, закружилась голова.
«Этого не может быть».
«Двойник» Роговой заглянула в глаза и рассыпалась космической пылью, которая, осыпаясь, сформировалась в текст на интеркоде – давно отмененном языке межгалактических сообщений: «Имплементация расы-наследницы завершена». И рядом возник цифровой код. Шесть цифр, разделённых точками. 00:08:46. На его глазах 46 сменилось на 47.
«Обратный отсчет», – догадался креонидянин, наконец, сообразив, откуда такая поспешность в решениях Грацца и жесткость, с какой он позволил ему действовать.
В этой головоломке оказалось больше неизвестных. Креонидянин посмотрел на время наступления пика – это случилось накануне того, как Рогова оказалась на «Сционе».
Ульяна проводила его взглядом, прислонилась к стене. Тяжело дыша, медленно сползла по ней на пол. Не в силах подняться, легла на бок, подтянула к груди острые колени.
– Артем, – простонала в пустоту, – где же ты…
Боль медленно притуплялась, растекалась теплом по телу, кутая сознание, приглушая звуки.
Ульяна снова брела по заснеженной тайге. Хруст сухих веток и мягкость хвойного ковра, желтоватого, прошлогоднего, – под ногами. Плеск ледяной воды и разлетающийся над горбатыми сопками дельфиний крик. Девушка смотрела в бледно-голубое небо и видела за облаками крошечный силуэт инопланетного корабля – вытянутый корпус, расставленные паруса энергоёмкостей, приподнятый горб овального купола-рубки.
Он мчался к ней – она знала. Через пустоту и горячую боль.
Знала и тянула к нему свои руки.
Ульяна пришла в себя внезапно, будто вынырнула с глубины: вот только что любовалась плывущем по небу Флиппером, а сейчас уже лежит, скорчившись на полу медблока и зябко обнимает себя за плечи. По-прежнему мерно дышит оборудование, а брошенное поверх распечаток стило Артема выглядит дико и неестественно. Будто бы мир перевернулся.
Она цеплялась за мысль, что еще нет. Что еще есть, за что бороться.
Но хотя бы Сабо не было рядом.
Девушка села, подтянула на груди лиф навигаторского комбинезона, с трудом вставила ватные руки в рукава. Дендрогаль на плече пропитался кровью и расслоился, стал похожим на подгнившую слизь. «Надо посмотреть в информере, можно ли отремонтировать», – автоматически отметила про себя. Застегнула молнию и, схватившись за край саркофага, неловко приподнялась.
На движение в помещение среагировали фотопанели, включился свет и вентиляция. С потолка потянуло прохладой, Ульяна повела плечом и стянула с полки золотистое одеяло, укуталась.
– Флиппер, где гость?
– В рубке, капитан. В настоящий момент просматривает карту квадрата, полученную по результатам гамма-сканирования.
– Хорошо, как долго я отсутствовала?
– Два часа пятнадцать минут сорок восемь секунд, капитан.
Ульяна удивилась – ведь казалось же, что только на мгновение заснула. Вздохнула:
– Флиппер, ты, пожалуйста, фиксируй все запросы, которые он делает, все данные, к которым получает доступ сейчас… И в отдельный реестр выписывай, сбрасывай мне на креоник каждый час.
– Да, капитан.
Девушка неохотно выскользнула в коридор, с тоской посмотрела на пустынную кают-компанию и по винтовой лестнице поднялась в жилую зону. Оказавшись в своей каюте, сбросила пропитанный кровью и порванный комбинезон на пол, сама нырнула под душ. Плечо ныло, но уже тупой, ноющей болью, которая на периферии сознания рассыпалась и обжигала суставы. Рука плохо слушалась. И чем больше отступала боль, тем сильнее мучал вопрос – что дальше.
Сабо притащил ее сюда, чтобы отдать атавитам, теперь это ясно.
Не ясно, почему спас. У него изменились планы? Или это очередная уловка, чтобы запутать ее?
Летний аромат шампуня окутывал мысли, обострял желания. Первое и основное – вернуть Артема. И ребят. Второе – вернуться домой.
Дом – это там, где близкие, где семья.
Артем и ребята – тоже семья. Как выбраться – Ульяна не представляла.
Она чувствовала себя беспомощной и потерянной.
