Кирилл Квашнин со своей тройкой вступил в бой вслед за головным разведдозором. Жаль, с их позиции не было видно базы полностью, но и то, что оказалось в поле зрения разведчиков, впечатляло: едва ли не три десятка боевиков почти одновременно выбрались из своих нор, а к ним ещё подтягивались замешкавшиеся, и те, кто находился за нависающим изгибом хребта.
– Илюха, одиночными! – скомандовал Кирилл, прежде чем сам короткими очередями открыл огонь по разбегающимся буквально под ногами чехам. Он не мог знать, слышал ли его второй автоматчик тройки младший сержант Гриневич, но был уверен, что тот и без того сделает всё как надо. Это был их далеко не первый бой, и его начальные аккорды они научились разыгрывать как по нотам. А находившийся в центре позиции Каюмов поливал противника длинными, но прицельными очередями, раскладывая пули по „мишенному полю“ так, как считал нужным. Уверенно и сердито. Но столь успешное начало длиться при столь сильном численном неравенстве до бесконечности не могло даже теоретически, и потому, несмотря на вступление в бой и второй тройки ядра инициатива стала постепенно переходить к противнику.
– Чтоб тебя! – выругался Квашнин, успевший пригнуться, когда ударивший чуть ниже выстрел из гранатомёта отлетел вверх и взорвался, находясь в воздухе. Стрелявший по Квашнину гранатомётчик тем временем пытался сунуть в раструб новый выстрел, но слишком торопился, всё время промахиваясь и суя его мимо.
– Ну, с-сука! – не обращая внимания на летавшие вокруг пули, Кирилл приподнялся на локте, тщательно прицелился и нажал спусковой крючок. Почти тотчас гранатомётчик, всё же успевший справиться со своим снарядом, уронил оружие и, согнувшись, закружил на одном месте. К нему сразу же бросился такой же бородач, но, словив пулю в грудь, замертво свалился на землю. Оставшийся без помощи чеховский гранатомётчик попробовал ползти назад, но его тут же пригвоздили к земле две выпущенные подряд автоматно-пулемётные очереди. В отместку, словно обиженные гибелью своего товарища, боевики ответили дружным гранатомётно – ружейным залпом. Квашнину, уже было наметившему очередную цель, пришлось пригнуться и всем телом вжаться во вздрагивающую от разрывов влажную почву. Придавленный численным превосходством противника, смолк и пулемёт Каюмова, только сержант Гриневич всё ещё нет-нет да и постреливал во врага, высовываясь из укрывавшей его небольшой ямки, спрятанной от противника густыми кустами ежевики. Пока это сходило ему с рук, но сколь долго это могло продолжаться, предугадать не смог бы, наверное, никто.
Сидевших в окопе чехов Баринов увидел первым. Когда порыв ветра разом смахнул покрывало с вершины хребта, он как раз смотрел в окуляр прицела, и так получилось, что за оружие с боевиком они схватились одновременно, только вот предохранитель у Баринова был уже снят. Винтовочный выстрел грянул подобно поднебесному грому. Излишне наблюдательный бандит упал с простреленной головой, а его товарищи, находившиеся в окопе, взялись за оружие.
Находившийся неподалёку от Баринова Александр Игошин сперва порывался подорвать МОНку, но вспомнив, что она смотрит несколько в сторону, передумал. Завязался бой, к боевикам подтянулись моджахеды, нёсшие службу на соседних хребтах. Стало по – настоящему жарко.
– Юрок, прикрывай с тыла! – прокричал Игошин, меняя закончившийся магазин и тут же переползая за соседнее дерево. С деревьев падали листья и ветки – и сзади и спереди летели пули. Застрочивший пулемёт Юрки Цаплина на какое-то время приостановил напиравших сзади, и Сашка, сумев, наконец, как следует прицелиться, снял ещё одного бандита, излишне возомнившего о своей неуязвимости. Тот, то ли в порыве безумной храбрости, то ли обкурившись от безделья травки, встав над окопом, поливал местность огнём, стреляя от пояса. Можно было видеть, как переломилась надвое его тонкая щуплая фигурка, как, разбросав руки и клюнув носом, перевалился он через окружающий окопы бруствер. Но на этом везение разведчиков кончилось. К чехам подтянулись новые силы, дураков среди них больше не было, к тому же, сидя в окопах, боевики оказались более защищёнными. Ткнулся носом в землю от попадания в плечо пытавшийся прицелиться Баринов, зашипел от боли получивший касательное ранение в бедро Цаплин. Выстрелы со стороны разведчиков стали звучать реже, а пули улетать дальше от целей. Боевики, окрылённые успехом, под прикрытием двух пулемётов перешли в атаку… и сместились чуть в сторону. Видевший всё это Александр Игошин злорадно усмехнулся и подтянул к себе подрывные машинки. Два удара и два взрыва полностью разметали наступающих. Лишь ПКа засевшего в окопе пулемётчика стучал по-прежнему бойко и безостановочно. Сашка отвечал, не часто и не прицельно, он ждал, ждал, когда у пулемётчика закончится лента и, наконец, дождался. ПК умолк, и чеховский пулемётчик скрылся на дне окопа, а Игошин тут же переметнулся влево, схватил винтовку Баринова и, откатившись в сторону, припал к окуляру.
