– Чёрт! – не выругаться было невозможно… Несмотря на общую взбудораженность, настроение стало совсем поганым. На поверхности разума начала зарождаться жалость к незнакомому и, по всему видимо, невинно убитому человеку. Но, в конце концов, эгоистический рационализм взял вверх. Мёртвому всё равно, а мне, живому, писать тысячу отписок… „На фик!“ – достав ПСС, я тремя выстрелами сбил с его ног оковы, подумав, сунул их в угол и накрыл валявшейся на полу ветошью. Когда с маскировкой следов „преступления“ было покончено, я вывалился наружу и едва ли ни нос к носу столкнулся с выбежавшим на меня боевиком. Ударил я не задумываясь – дульный тормоз – компенсатор достиг лица и ослепительно белые зубы сыпанули бело-кровяной крошкой. Боевик вскрикнул и пошатнулся, я незамедлительно выстрелил, с запозданием понимая, что это, возможно, был крайний шанс захватить пленного. Ну и чёрт с ним! Ещё раз выстрелив, теперь уже в глубину базы, я вновь сместился и увидел Григория Потапенко, быстро спускающегося вниз по склону. За ним следовал припадающий на ногу Баринов. Иногда звучали пулемётные и автоматные очереди, но по всему было видно – бой постепенно заканчивался. Прижавшись спиной к склону, я присел и наконец позволил себе озаботиться полученным ранением…
– Командир! – в противно звенящей, но такой радостной тишине раздался голос подбежавшего ко мне сержанта Потапова. – Ранен?
– Ерунда, – осмотр собственной раны не занял много времени, пуля прошла по касательной, почти не порвав мышц, и ранка уже практически не кровоточила. – Наложим повязку, и буду как новенький! – Я попытался улыбнуться, но получилось плохо. Превратно истолковав такую вымученную улыбку, Гриша бросился ко мне, чтобы оказать первую медицинскую помощь, но он ошибся – не полученная в бою царапина была тому виной – а убитый пленник, никак не желающий выходить у меня из головы. Кто он – захваченный боевиками офицер, прапорщик, контрактник? Но никаких знаков различия на его камуфляже не было. Возможно, он захвачен давно, так давно, что уже сменил не первую одежду? Или это просто человек с улицы? Или свой – боевик, закованный в цепи за какую-то провинность? И что из того, что в его облике отчётливо проявляются славянские признаки? Но многие ли чеченцы могут похвастать, что в их жилах нет крови „старшего брата“? Вспомним, кто основал, кто жил в Грозном, смешиваясь с жителями горных аулов, вспомним, кто изначально заселил Ведено и многие другие чеченские сёла… Как ни горько мне это признать, но славянское лицо – далеко не всегда показатель русскости…
– Командир, – перебинтовав мне рану, Потапов вывел меня из задумчивости, – надо уходить.
Я согласно кивнул. Что тут же отдалось болью.
– Тулин и Цаплин тяжёлые, – на меня опустились новые проблемы, и моя частная проблемка с „кавказским пленником“ отошла на второй план.
– Поднимись к моему рюкзаку, возьми „цифровик“ и щёлкни трупы, но в схроны не входи, в этих пусто. – Я принял по „кавказскому пленнику“, как мне тогда казалось, „правильное“ решение. – В остальные не входи тем более, я в них не был, и хрен их знает, что и кто там есть. – И действительно, в этих оставшихся убежищах ещё могли срываться недобитые бандиты. Пытаться выковырять их, уже имея на руках двух тяжелораненых бойцов, было, по меньшей мере, безрассудством. Чёрт с ними, с чехами… Нам бы с имеющимися трупами разобраться. Да что ж так погано-то, а? – И пополнить боекомплект не забудьте, у чехов одолжитесь, а то мало ли что.
– Уже, – ответил кто-то, но я не разобрал кто именно, кстати, подумалось, что надо и самому пополнить боекомплект не забыть бы…
Бойцы дербанили вражеские разгрузки и складывали набитые патронами магазины в два приготовленных для этой цели чеховских рюкзака – кто-то, вопреки моему приказу, всё же прошвырнулся по ближайшим схронам. Пулемётные ленты сваливали кучей. Разбирать всё это добро будем, когда поднимемся наверх и соберёмся всей группой. Те автоматные магазины, которые почему-то не нравились моим бойцам, не мудрствуя лукаво разламывались на месте топором, до того валявшимся у чеховской столовой. Хорошенький топорик уже успел затупить своё лезвие, но точить-то мы его не собирались…
Я огляделся по сторонам – Лавриков и Ивахненко успели соорудить импровизированные носилки из плащ-палатки и найденных на территории базы слёжек и теперь осторожно укладывали на них Тулина. Вроде с ним всё должно быть хорошо, пришёл в сознание. Даже шутит. И Цаплин, ребята говорят, тоже в норме. Но почему же на душе так паршиво? Ещё и с пленником получилось скверно… Может, именно поэтому?
– Бабу щёлкать? – уточнил Григорий, выводя меня из раздумий. Весь его вид показывал, что, по его мнению, делать этого не стоит. В чём-то он прав, по приходу сразу начнутся дополнительные вопросы…
