– Неплохо придумано, чех, только кто сказал, что вас отпущу я?
Повисла долгая, гнетущая пауза. После которой над лесом зазвучал его озлобленный голос:
– Ты сам так решил! Вы все умрёте! Аллах акбар! – как приказ к действию, и относительная лесная тишина разорвалась грохотом гранатомётных и пулемётных выстрелов.
И начался ад, западали гранаты, засвистели над головой пули. Время сместилось и перемешало всё.
Бой затягивался, надежды Сулеймана на быструю развязку таяли с каждой минутой.
«Прекратить бой и отойти?» – возникшая в голове мысль тут же была отметена на задворки сознания. С русскими следовало покончить! И даже не потому, что амира жгла ненависть, а потому, что он вдруг понял, что спецы и впрямь не дадут им уйти. Вцепятся как вошь в хвост и будут кусать, пока не загрызут до смерти. Нельзя давать слабину и отходить, никак нельзя! Но и оставаться здесь дольше – тоже. Как ни крути, а у эмира сейчас были гораздо более важные заботы, чем уничтожение одной спецназовской группы. То, что он ещё месяц назад почёл бы за великую удачу, сейчас представлялось мелким и ничего не значащим – ведь на карту были поставлены великие планы великого Шамиля, и что пред этим десяток убитых русских? Зейнап! Нужно отыскать Зейнап! То, что она жива, Сулейман был уверен, русский не соврал. Надо было действовать, и Сулейман сделал выбор.
– Ильяз! – он поднёс к губам микрофон рации. – Принимай командование! Я ухожу за девушкой, ты остаёшься здесь. Додавишь, свернёшь шею спецам!
– Принял! – голос помощника амира звучал неестественно сухо. Он уже потерял в схватке с этими русскими треть своих людей и боялся потерять ещё больше. Но ничего этого сказать амиру не осмелился.
– Отомсти им за всех! – вместо напутствия потребовал Сулейман и отдал новый приказ. Теперь уже он обращался к командиру одной из боевых пятёрок Алхазуру Ахмадову.
– Алхазур, со своими людьми ко мне!
– Есть! – как истинный военный, в прошлом офицер Советской Армии, Ахмадов не стал задавать вопросов. Окликнув своих людей, он под непрекращающимся огнём русских спецназовцев привёл их к позиции амира.
– Уходим! – по-прежнему ничего не объясняя, скомандовал Сулейман, и шесть моджахедов начали путь к базе.
– Гриша, прикрой! – крикнул я и, даже не попытавшись уточнить, слышали меня или нет, побежал вперёд, к небольшому, но удобному бугорку. Внезапно земля передо мной вспенилась, в лицо брызнуло почвой, я споткнулся и повалился на землю. Над головой прошла длинная очередь. В ушах шумело, но ран на теле вроде бы не было. Откатившись в сторону, я поднял автомат и выстрелил в слишком нагло рванувшего вперёд бандита. Целил я в ноги, и когда тот начал падать, пули пришлись ему аккурат в лоб. Вокруг всё цвенькало и визжало, плюхало о деревья и швакалось о землю. Чехи подошли совсем близко. Казалось, пули летели отовсюду.
– Вариант пять! Вариант пять! – проорал я, надеясь, что хоть кто-то меня услышит. И сам потянулся к спусковому крюку ГП–25-го. «Вариант – 5» означал огонь из гранатомётов, одноразовых и подствольных. Выстрелил я первым, послав гранату по навесной траектории. Вслед, то ли услышавшие меня, то ли сообразившие, что «пора», разрядили свои подствольники и остальные. Через пару мгновений подствовльники зазвучали дружнее, слаженнее, гранаты падали на чужих позициях, осыпая горячим, осколочным дождём уже было возомнивших о своей победе бандитов. Вклинившись в плюханье ГП–25 приятно ухнул РПГ–26, и чёрный клуб дыма взвился над позициями наступающих. Следом ударил второй, третий, четвёртый слегка задержался, но, судя по вскрикам и донёсшимся до меня проклятиям, оказался самым результативным. На какое-то время, прижав противника к земле, мы смогли перегруппироваться и оттащить в глубину обороны своих раненых. Внезапный осколочный шквал поубавил прыти и остудил особо горячие головы, вот только кольцо вокруг нас сомкнулось к этому времени окончательно.
– Ивахненко! – я не видел место, где засел единственный остававшийся в строю снайпер, но судя по звукам выстрелов его винтовки, он был где-то рядом. – Ивахненко, ко мне! Генка! – по уму мне было бы лучше самому выбраться к нему, но кто знает, куда бы он к тому времени отвалил, продолжая перемещаться? Я же пока оставался на месте. Позиция моя была лучше лучшего – вытянутая защищающая от пуль земляная бровка, когда-то давно оставшаяся от глубокой колеи проходившей здесь дороги.
– Командир… – из-за спины выполз тяжело дышавший открытым ртом Геннадий Ивахненко собственной персоной. Неподалёку ухнуло. На голову нам посыпалась отодранная осколком кора дерева.
– Гена, слушай задачу! – Ивахненко подполз ближе и прижал к моим губам своё ухо. – Отползаешь в центр, ныкаешься, маскируешься и наблюдаешь. Понял?
– Понял, командир, понял! – заверил он «моё командирское».
