– Выявляешь тех, кто руководит боем, и только тогда стреляешь! Бьёшь наверняка, понял? – новое согласное движение головой. – Выбей мне командиров, понял? Выбей!
– Усёк, всё усёк! – заверил меня боец, тут же начиная отползать назад.
Пять минут спустя мне послышался первый сухой, одиночный винтовочный выстрел, и следом со стороны противника понеслись проклятия и обещания немыслимых кар на наши головы, но меня это только порадовало.
– Ваха, Ваха! – прижав микрофон «Кенвуда» к губам, Ильяз Байсаров продолжал отдавать указания сжимающим кольцо моджахедам. – Гранатомётчиков на левый фланг, да, на левый! Да-да. Залп по моей команде. По готовности доложишь. Лечо, ты подтяни своих туда же. Атакуешь по моему сигналу. И не суетись. Спокойно, спокойно.
Ильяз лежал, привалившись за ствол толстого дерева, поваленного когда-то давно прилетевшим сюда снарядом, чутко вслушиваясь в доносившиеся со всех сторон выстрелы и время от времени поднимаясь, чтобы окинуть взглядом панораму действий. Как настоящий командир, он сидел тихо, стараясь не привлекать к себе внимания, как, собственно, и полагается руководителю, и командовал действиями своих людей, медленно, но неумолимо затягивая петлю на шее пока ещё сопротивляющихся спецназовцев. Как раз сейчас он планировал, мощно атаковав в одном месте, отвлечь внимание русских от основного удара, который пришёлся бы со стороны тыла.
«Ещё немного, еще чуть-чуть, и русские будут уничтожены!» – злорадно улыбаясь, Ильяз поднёс к губам «Кенвуд», в очередной раз приподнял голову, чтобы оглядеть местность, и в этот момент его лоб с торчащей над ним короткой сосулькой антенны оказался в виду сетки прицела. Грянул выстрел. Едва ли Байсаров смог бы отличить этот выстрел от сотен остальных, раздающихся и там и сям выстрелов. И даже если бы смог, то всё равно не успел бы его услышать и осознать – пуля прилетела раньше донёсшегося звука, и когда звуковая волна от выстрела из СВД достигла его ушей, разум Ильяза уже погрузился в незримую темноту вечности…
– Ильяза убили! – полный паники голос перекрыл выстрелы и, разлетевшись по окружающему лесу, достиг ушей многих наступающих. Некоторые из этих многих вздрогнули и попятились.
– Ваха за командира, Ваха за командира! – минутное смятение всё же было подавлено. – Слушай его команды… Слушай… – звучало в микрофонах, включенных на приём радиостанций.
– За Ильяза! Русские собаки, вы сдохнете! Аллах акбар! – и непрекращающаяся трель очередей и перебрёх взрывов. Крики раненых и стоны умирающих. Боль и смерть. Смерть и боль. Кровавая краска на тёмно-зелёных листьях, чёрная земля и копоть на лицах живых и умерших. Запах пороховой гари. И голубое-голубое небо, раскатанное над зелёным покрывалом леса…
