Эта простая фраза произвела на старика огромное впечатление. Казалось, следовало засыпать незваного гостя вопросами, однако, что-то мешало. Что-то в движениях, в голосе Герхарда ломало старику волю, заставляя его беспрекословно подчиняться. «Критика чистого разума», – машинально прочел он название на обложке, и опять, когда подавал книгу, поразился движению Герхарда. Тот не посмотрел, ничего не сказал, он сместился без рывка, плавно и естественно так что книга будто сама собой оказалась у него в руках.
Шелестела камфорка, перелистывал страницы Герхард, а старик наконец-то смог собраться с мыслями. Он понял, что мешает ему заговорить – страх. Баер был одним из немногих нацистов, знающих, что в концлагере планируется восстание. Он не первый месяц помогал заключенным и теперь вглядывался в лицо коменданта, пытаясь разобрать: «Знает он или нет?»
В чем причина этого визита? Мятеж подавлен? Герхард до сих пор начальник концлагеря? Он случайно зашел, скрываясь от преследования? Или он пришел мстить?
И, что значительно хуже, в соседней комнате ведь спит Эльза. Что будет с внучкой? Ей недавно исполнилось восемнадцать, как он сможет защитить ее? Может, взять нож? Возьмет, и что тогда? Альфред чувствовал, что даже при всем желании, даже пускай у него в руках будет автомат – он ничем не сможет помешать своему гостю. И никто не сможет.
Стакан треснул. Вода с шипением залила огонь. В то же мгновение Герхард захлопнул книгу. Он прошел через кухню и вышел в коридор, по пути прихватив табуретку. Баер услышал с улицы выстрел, выглянул в окно. Дом был окружен, какие-то люди забегали внутрь. Значит город больше не под властью нацистов! Эта мысль должна была принести удовлетворение, или хотя бы спокойствие, но она не принесла ни того ни другого. Наоборот.
За спиной старика Герхард положил на кухонный стол чемоданчик, старый и пыльный, видимо, только что с антресолей, подошел к потайному шкафчику, вынул бутылку спиртовой настойки, поставил рядом, потом смочил жидкостью марлю и принялся вытирать пыль, все так же одной рукой, не вынимая другую из кармана. Баер смотрел за его ловкими размеренными манипуляциями, пока не увидел, как из-под слоя пыли, десятилетиями лежавшего на чемоданчике – показался большой красный крест. Тут его накрыло ощущение опасности. «Бежать», – думал он. – «Надо бежать, сейчас же, или закричать, позвать кого-то. Это его ведь ищут. Все это должно быть как-то связано с Герхардом». Но Баер ни сделал ни шага. Он не мог оставить Эльзу одну. Просто не мог.
Герхард тем временем закончил дезинфекцию стола, вытащил пистолет.
«Что вы собираетесь делать?» – спросил Баер, но ответа не получил. Теперь все его мысли были заняты внучкой. Не было смысла ее скрывать, дыхание спящей девушки отчетливо слышалось на кухне.
«Он знает», – окончательно понял Баер. Он отступил к двери в ее комнату.
«Вы ничего не сделаете Эльзе», – сказал он. – «Она тут не при чем».
Герхард впервые поднял глаза на старика. В его взгляде была скука.
«Уже делал», – сказал он. – «Разные…» – он вздохнул, – «разные вещи».
Герхард направил пистолет в пол и выстрелил. Несколькими этажами ниже что-то взорвалось. Стены задрожали. Снаружи поднялся крик. Прогремел еще один взрыв и запахло дымом.
Герхард поднял бутылку настойки и поднес ее к глазам. Он легко стоял на шатающемся полу, в то время как Баера отбросило в сторону, и он понял, что свалился ровно на ту самую табуретку, которую ранее брал его гость. И тогда ему показалось, будто все предметы вокруг, весь дом, трескающиеся стены, бегающие люди – танцуют какой-то замысловатый танец, и Герхард естественным образом вальсирует с ними в этом общем движении, будто поймав ритм.
«Что… что вы такое?» – неожиданно для себя спросил Баер, когда нарастающие грохот и треск еще не успели заглушить его голос.
«Однажды вы назвали меня дьяволом», – подумал Герхард. – «Кто знает, может и правда».
Он бросил бутылку в окно, и это сработало как спусковой механизм. Рядом пророкотало, стены поехали в разные стороны, Баер куда-то падал, и когда все стихло, лишь где-то сверху доносились утробные голоса людей, приглушенные метрами раскрошенного камня и дерева. Баер понял, что его завалило. Чиркнула спичка. Герхард зажег свечу, и стало видно, что полурасколотое помещение все еще каким-то чудом сохраняло признаки той кухни. Посередине все так же стоял стол, а на нем лежал чемоданчик – теперь раскрытый.
Бывший комендант концлагеря перебирал что-то в этом чемоданчике. Металлически звякнуло. Он подошел к обездвиженному старику и принялся протирать ему грудь каким-то раствором. Резко запахло больницей.
«Если вы собрались меня пытать, то уверяю – вы не сможете узнать ничего полезного», – выдохнул Баер.
«Это правда», – Герхард вернулся к чемоданчику.
«Зачем тогда все это?»
Герхард вынул хирургическую пилу.
«Мне просто любопытно», – сказал он.
