Исторически российское / советское государство и национальная идея развивались, как правило, в борьбе: против неразумных хазар, половцев, немцев, тевтонов, шведов, монголо-татар, поляков, турок, французов, снова немцев... Против заговора сионских мудрецов, против красных, против белых, против Антанты, против троцкистов, против головокружения от успехов, против безродных космополитов, против мировой закулисы... А после распада Союза—уже против коммунистов... Образ врага (реального или воображаемого) преследует нас постоянно, разделение на «своих» и «чужих», в конечном счете, оказывается жизненно необходимым для развития русской национальной идеологии во все времена.
Один из наиболее популярных и традиционных в России символов врага — змей. Святой Георгий Победоносец, поражающий змея, стал символом государства. Аналогом драконоборца Георгия был воин-мученик Егорий Храбрый, утверждающий веру. Враги Руси (например, различные кочевники) чаще всего были представлены в фольклоре в виде драконов и змей. Былинные богатыри времен татаро-монгольского ига имеют соответствующих змеевидных противников: Добрыня Никитич — Змея Горыныча, Илья Муромец — Идолище Поганое, Алеша Попович — Тугарина Змеевича. Иван Грозный бился со «змием-казанским царем». Александр I называл Наполеона «сущим дьяволом», воплощением «духа Зла», по сути — библейским змеем, втершимся в доверие и коварно обманувшим. Основное, что всегда вменялось в вину Гитлеру, — это вероломное нападение на Советский Союз, то есть.всё та же змеиная подлость. Вспомним также устойчивое словосочетание «фашистская гидра». Враг был реальный, но фантастический мотив в его восприятии очевиден. В XX веке архетипический мотив змееборчества возродился в нашей стране. В Первую мировую, Гражданскую и Великую Отечественную враг часто представал на плакатах в виде змея. Политическая борьба совершенно явно предстала как змееборчество, как борьба со злом как таковым, причем образ врага стал неразделимым: враг внутренний слился с врагом внешним. Троцкий и Бухарин как конкретные люди, вожди антисоветских заговоров, были необходимы Сталину для инсценировки битвы и победы над вселенским злом и утверждения себя как истинного героя. Тезис об усилении классовой борьбы по мере дальнейших успехов социализма вписывается в эту же «героическую схему»: враг коварен и живуч так же, как и мифическая гидра, у которой на месте отрубленной головы вырастают две новых. Нет никаких сомнений, что вышеперечисленные сталинские идеологические изыски имели явную мифологическую основу. Анализ стихотворных текстов советских времен также подтверждает, что Ленин и Сталин (на символическом уровне) изображались, помимо всего прочего, и героями-борцами с хто-ническими чудовищами и вообще всеми мыслимыми врагами (см. мою статью «Советская поэзия как особое мифологическое пространство» // «Полдень. XXI век», 2008, март).
Борьба пролетариата с буржуазией, социализма с капитализмом (империализмом) есть воплощение тех же образов. В советские времена было в ходу понятие «пггурм»: пггурм полюса, атома, глубин океана, космоса; производственная деятельность была видом борьбы, «трудовым подвигом». Образ врага здесь расплывчат и точно не определен — им может быть и природная стихия; образ же двух противоборствующих крепостей наличествует достаточно явно.
Враги, повторяю, могут быть внешними (капиталистическое окружение) и внутренними (враги народа в 30-е годы, диссиденты в 60-70-е), а еще лучше, если они слиты воедино, в один флакон («троцкисты — агенты империализма»). Подобный синкретический образ врага совершенно необходим для любого тоталитарного общества: ошибки руководства нужно на кого-то списывать. Не может же каждый раз быть, допустим, причиной неурожая плохая погода. Если врага нет, его, как Бога, нужно создать, и он должен быть таким, чтобы его признали достаточно широкие слои населения. Поэтому мифотворец должен хорошо чувствовать народные настроения, ориентироваться в бытующих мифах, стереотипах, предпочтениях, симпатиях и антипатиях. А еще лучше, если мифотворец сам искренне верит в то, что придумывает.
Основанный на дихотомическом мировосприятии образ врага играет ключевую роль и в современной российской политике: скажем, отчетливо прослеживаются противостояния «коммунистов» и «демократов», «президента» и «олигархов», нынешних сторонников власти и «несогласных». Та же «фишка» сыграла определенную роль и в приходе к власти в 2000 году президента В. В. Путина: в предвыборном письме-обращении к россиянам отчетливо прослеживались образы двух крепостей: «вражеской» (чеченской) и «нашей» (российской). Опять же, США, НАТО... Другими словами: «Америка — параша, победа будет наша...» Есть мнение, что если не отвлекать российских граждан болтовней о коварном внешнем враге, то слишком много внимания придется уделять внутренним проблемам и причинам их возникновения. Но это всего лишь мнение, не более того...
