Кстати, о грозных царях-батюшках по ту сторону добра и зла. Я не зря уже упоминал здесь Ивана IV и его верную опричнину. Жесткое разделение народонаселения на две неравные части — тех, кто при власти, и тех, кто в пролёте, стало в дальнейшем основным принципом внутреннего российского мироустройства. В каком бы облике это ни проявлялось. Владимир Сорокин в одном из интервью (в связи со своей повестью «День опричника») говорит так: «Мешает метафизика нашей жизни и государственной власти. В Европе каждый гражданин может сказать: «Государство — это я». У нас же страна делится на государство и на подданных, то есть наш народ не отождествляет себя с государством. Государство — это отдельная машина, это некий идол, которому надо молиться и во имя которого надо жертвовать собой. Мне кажется, что опричнина сыграла главную роль в формировании в народном сознании такой структуры государства».
Суть этого явления можно выразить ёмким словосочетанием «мистическая легитимация власти». Власть дана свыше, ее суть невыразима словами и законами. Власть не выбирается народом, власть наследуется, и испокон века было так. Это настолько крепко засело в головах у людей, что выбить оттуда эту идею невозможно. Мысль о том, что высший чин государства может быть снят или переизбран, если не выполняет должным образом свои функции, не укладывается просто нигде. Царь, как и Цезарь, как и жена Цезаря, — вне подозрений.
«Мистическая легитимация» может проявляться по-разному. До революции новый царь обязательно должен был иметь (пусть даже гипотетическое) родственное отношение к правившей династии, чтобы быть признанным в народе. Борис Годунов и Михаил Федорович, первый из Романовых, приходившие к власти в Смутные времена, такие родственные связи имели. Феномен самозванства на Руси также очень ярко отражает «мистическую легитимацию»: для людей были подчас не столько важны идеи, за которые зовут сражаться, сколько тот факт, что их ведете бой наследник престола (пусть даже и гипотетический наследник).
В советские времена «мистическая легитимация» была не менее актуальна. Сначала Ленин был верным учеником Маркса, потом Сталин был «Ленин сегодня», потом все генсеки неизменно признавались продолжателями дела Ленина, первого фараона, а также каждый из них обязательно должен был быть другом и соратником предыдущего вождя. И очень желательно — руководить его похоронами, приобщиться к важнейшему магическому ритуалу.
Казалось бы, на дворе XXI век — о какой мистике может идти речь? Но у некоторых вещей, в отличие от молока или от йогурта, нет срока давности. Мифологема сакральности власти ярко проявляется и по сей день.
Например, 2000 год. Потерявший массовую поддержку президент Ельцин официально назначает своего преемника, дотоле мало кому известного полковника КГБ, и передает все полномочия ему. Политологи-скептики говорят: «Да кто за него проголосует? Это невозможно!» Но стандартная схема не могла не сработать, и она сработала. Вышло, что немощный, почти недееспособный политический лидер в рамках замкнутого мифологического пространства вполне естественно воспринимался как находящийся в «переходном» состоянии, ищущий своей реинкарнации, наследника (прямо как далай-лама). Кто же возглавит оборону крепости, поднимет, так сказать, упавшее знамя? И сакральный ореол власти оказался настолько силен, что воля президента была воспринята массами на бессознательном уровне как вполне законная династическая передача трона.
В 2008 году институт преемника на основе идеи «мистической легитимации власти» еще раз показал свою полную жизнеспособность. И это в стране, где вроде бы провозглашены все основные демократические права и свободы, где вроде бы существуют конституция, президент и парламент, которые вроде бы выбираются всенародным голосованием...
Что, действительно умом Россию не понять? Конечно же, нет. Одного ума недостаточно, когда имеешь дело с бессознательным.
И, наконец. Куда-то ведь великий вождь ведет свой народ. Должна быть светлая вожделенная цель. Она есть. Это — образ Золотого Века в далеком прошлом как идеал, которого можно достичь на новом витке исторического прогресса. Апеллирование к данному архетипу совершенно обязательно и для тех, кто у власти, и для тех, кто к ней стремится. Вслед за признанием факта неизбежного нарастания кризисной ситуации и предложением новейших радикальных мер по ее исправлению, этот образ в той или иной вариации обязательно должен проявиться. Славное историческое прошлое, известные всем герои и победоносные войны, высшие ценности — все это стандартные методы воздействия на народонаселение. За всё хорошее, против всего плохого. Кто с этим может поспорить?
