Ни одно техническое новшество со времен появления звука не изменило киноискусство так драматически. Ни одно.
Поразительно, но Фриц Ланг вписался в этот поворот истории почти идеально. Вскоре после похорон Мурнау состоялась премьера триллера «М» — ещё одного их с фон Харбоу безусловного шедевра (он — постановщик, она — сценарист). По форме это был детектив, по смыслу — притча о необходимости всеобщего противостояния злу. Зверство маньяка, который убивает детей, приводит в ужас не только добропорядочных граждан, но и закоренелых преступников, которые решают, что обязаны помочь полиции уничтожить законченного убийцу...
Нащупав верный тон и выработав собственный подход к звуковому кино, Фриц Ланг снимает «Завещание доктора Мабузе». Фильм оказывается его последней работой с Теа фон Харбоу — его жена и постоянный соавтор вступает в нацистскую партию, и былое взаимопонимание супругов расточается, как дым. Пришедшие к власти гитлеровцы, несмотря на пиетическое отношение к «Нибелунгам», категорически не допускают «Завещание» в кинотеатры, разглядев в нём антифашистский смысл.
Ланг уезжает во Францию, а затем в Америку. Один. Вскоре в Германии запрещают к показу «М». Видимо, чтобы все окончательно поняли, что бороться со злом теперь незачем.
В Голливуде он снимет ещё два десятка фильмов, в том числе очень хороших—по американским меркам. Но не по своим. Без Теа у него ничего не получалось. А если получалось, то почему-то не то.
Теа фон Харбоу продолжит писать сценарии, по которым в Германии будут ставиться фильмы, но ничего сравнимого с прежними шедеврами уже не создаст. Без Фрица она ничего не могла. После окончания войны она была интернирована, прошла денацификацию. В 1954 году её пригласили на ретро-показ фильма «Усталая Смерть» в один из кинотеатров Берлина. На выходе из зала она неудачно споткнулась. Через несколько дней её не стало.
Фриц Ланг умер в 1976 году, всего за год до начала в кинофантастике эпохи «Звездных войн».
А реставрацией и изданием его и Теа фон Харбоу классических фильмов теперь занимается Фонд имени Фридриха Вильгельма Мурнау.
Всё относительно. До появления звука в кино было почти очевидно, что различий между ними больше, чем сходства. Скажем, как между фантастикой и реализмом.
И где теперь эта очевидность?
Реальный процесс освоения космоса сильно отстает от прогнозов, данных фантастами. Предсказания Артура Кларка, считавшего, что в 2014 году на орбитах откроются космические гостиницы, а к 2051 году пенсионеров будут отправлять на Луну, чтобы они там наслаждались низкой гравитацией, сегодня кажутся поспешными. Хотя, конечно, никто не знает, к чему может привести прогресс, и может быть, к 2051 году мы будем еще поражаться консерватизмом предсказаний Кларка. Но тот факт, что сегодня в эти прогнозы уже не верится, не случаен.
В развитии космических исследований явно просматривается временный тупик. Даже в Антарктиде и Сахаре людей не много, и никто не собирается разворачивать среди полярных льдов города под оранжерейными стеклами. Что же говорить о Луне или Марсе! Ведь проект лунного города выглядит сегодня явно более фантастическим, чем город в Антарктиде.
Из этого вытекает один очень важный вывод.
Сегодня уязвимость человеческого тела, его жесткая привязанность к земным условиям существования являются главными препятствиями для освоения космического пространства. Человечество располагает достаточно мощными летательными аппаратами, чтобы достигать и Марса, и Юпитера, и Меркурия, однако пока доставлять на эти планеты предпочитают почти исключительно роботов, поскольку никто не хочет нести бессмысленные и поистине фантастические расходы на обеспечение жизнедеятельности человека в течение полета туда и обратно. Полет на Марс — недешевое удовольствие, но все расходы возрастают неимоверно, если вместо автоматических устройств отправлять туда живых людей.
И в то же время, пока живой человек не будет отправлен на Марс, эта планета не может считаться освоенной и вовлеченной в орбиту человеческой цивилизации. Возникает парадокс: отдельный человек с его слабостью стоит на пути человечества. А поскольку человечество всегда старается преодолеть стоящие перед ним препятствия, то, значит, «ветхий человек» также должен быть преодолен, и на место нынешнего человеческого тела для освоения космоса должно прийти новое — более устойчивое к перепадам температур, отсутствию кислорода и высокой радиации, а заодно и способное впадать в анабиоз на время полета.
