Кажется, мегафон прогрохотал что-то еще... Олег отключился, не вслушивался. Внимательно разглядывал оказавшуюся перед носом метелочку остролиста, зачем-то начал считать крохотные, прижатые к стеблю соцветия. Чет или нечет? Жить или умереть?
До конца сосчитать не успел. Пятно света рывком сдвинулось — теперь прожектор светил далеко вперед: вправо-влево, вправо-влево...
Слышались голоса, другие, негромкие, — похоже, имперцы не отключили свой матюгальник, но говорили не в его микрофон, а между собой. Один кусочек фразы Олег расслышал: «... точно, один сюда...», — и понял, что ничего не закончилось. Патовая ситуация — они не видят его, он не может пошевелиться — долго не продержится. Обязательно должна быть у охраны базы техника, обнаруживающая людей, для которой темнота не помеха. И ее наверняка подвезут, лишь только покончат с остальными беглецами.
Выстрелы грянули неожиданно—длинная очередь из чего-то крупнокалиберного. Прожектор светил в сторону, и Олег понял: стреляют не в него. Быстро взглянул в освещенный сектор, успел заметить в отдалении еще один ряд колючки и темную фигуру рядом с ним — падающую с нелепо раскинутыми руками...
И все закончилось. Прожектор погас. Машина взревела мотором, развернулась и быстро покатила туда, где до сих пор раздавались выстрелы.
Вот как... Значит, кто-то из беглецов совершил тот же маневр, что и Олег. И получил предназначенную Олегу пулю. Может, еще жив? Но наверняка тяжело ранен — падал тяжело, мертво, живые залегают совсем не так...
Олег понимал, что вытащить отсюда раненого не сможет, далеко с такой ношей не убежать, не уползти... Но отчего-то быстрыми перебежками двигался туда, где упал спасший его человек.
Легко мог промахнуться в темноте, направление запомнил лишь приблизительно. Однако повезло — споткнулся о лежащее тело. «Или не повезло?» — мелькнула нехорошая мыслишка.
— Жив? — спросил Олег негромко.
Молчание. Он наклонился, пощупал... Что за чертовщина... Зимняя шинель, разодранная пулями, а под ней...
Он засмеялся — тихо, почти беззвучно.
Спас его не человек... Чучело. Пугало. Такие же подобия людей, облаченные с старую списанную форму, стояли и вокруг взлетно-посадочной полосы их полигона, отпугивали воргалов: эти четырехкрылые создания летают большими стаями и если столкнутся в воздухе с боевой машиной, набьются в воздухо-приемники штурмовика или бота, — всё, конец вылету, совершай вынужденную посадку.
Наверное, с ним случилась затяжная истерика, — не удивительно после такого дня и такой ночи... Олег смеялся и не мог остановиться. Смеялся, когда сдирал с манекена шинель и набрасывал на колючку. Смеялся, когда перелезал. Смеялся, когда шлепал по воде небольшого ручейка, уже за периметром базы. И, долго шагая ночной степью, тоже продолжал негромко подхихикивать.
А когда перевалил невысокий холм и увидел внизу город — дома, освещенные самыми первыми лучами восходящего солнца, — захохотал в полный голос.
Жив... Самое главное — жив. Город наверняка уже заняли имперцы — неважно... Найдет подпольщиков, уйдет к партизанам, будет драться... Мы, господа кровопийцы, свою новую жизнь никому не отдадим, и не мечтайте.
Мы никогда не сдадимся!
...но начало похода не предвещало никаких неприятностей. Мы держали курс на северо-запад, к Багамским островам, и попутные ветры делали наш путь быстрым и спокойным. Именно там находился загадочный остров Вечной молодости — цель нашего путешествия. Согласно поверьям, испив из источника, что бьет на острове, люди возвращают утраченную юность и восстанавливают здоровье.
Нас не преследовали бури, нам не попадались встречные суда, пищи и воды было достаточно. Наша небольшая эскадра состояла из двух кораблей: крупной каракки «Санта-Каталина» и небольшой каравеллы «Монашка». Оба вверенных мне корабля были в хорошем состоянии.
Через несколько недель плавания впередсмотрящий заметил вдали паруса неведомого судна. Подойдя поближе, мы увидели знакомый испанский флаг и обрадовались, встретив соотечественников столь далеко от родных берегов. Однако когда мы подошли поближе, надеясь узнать новости, испанский флаг был быстро спущен, а взамен него взвился британский. Это были английские корсары, подло заманивающие испанские суда...
Вынужден отдать должное храбрости этих мерзавцев: видя, что «Монашка» серьезно отстала, они навязали нам бой, надеясь быстро уничтожить порознь.
Я приказал команде готовиться к битве. Не успел я отдать это распоряжение, как борт корсара окутался дымом, и над тихим морем громыхнул пушечный залп. Первый выстрел вражеского галеона был неудачным — ядра пролетели высоко над нашими головами.
