Полдень XXI век, 2009 № 12 полностью

Я молчу. Могу сказать только — не знаю-, но это не тот ответ, который ему нужен. Но я, и правда, не знаю.

Он делает пометку.

Я выходила замуж весной. Только-только сошел снег, улицы были еще мокрыми. Темно-серый асфальт, с трещинками. У меня было белое платье, до колен. Белый жакет поверх. Нелепо обрезанные волосы — глупый знак протеста. Мне было семнадцать. Два дня назад я получила свою карточку.

День назад мне позвонили и сказали, что подобрали мне идеальную пару.

Я не видела моего мужа до самой свадьбы, но я и так знала, как он будет выглядеть. Темные волосы, глаза с зеленоватым отливом. Светлая кожа. На десять сантиметров выше меня. Почти моя копия.

Так же, как и я, — копия родителей.

Мы были идеальной парой.

Они надевают мне на голову белый, непрозрачный пакет. Не завязывают его; я смотрю вниз и вижу свои ноги. И их ноги, в черных ботинках. Одинаковых. Наверное, у них все-таки есть форма.

Они одевают меня. Какие-то брюки, серые, свободные, с розовыми завязками. Другая кофта — почти та же, только чистая. Тряпичные туфли — да, я больше не босиком. И я понимаю — это все. Это точка.

Они ведут меня по коридорам. Те же коридоры, белый кафель на полу. Мои руки стянуты белой лентой, я смотрю вниз, под ноги, стараюсь не споткнуться.

Я иду впереди, они чуть сзади и сбоку. Подталкивают меня в спину, когда я замедляю шаг.

Я думала, мне уже все равно, но теперь, когда момент настал, — нет. Вовсе нет. Мне не все равно.

Женский голос прорезает тишину коридора и мерный стук набоек о кафель.

— Держись, сестра! — кричит она. Я не знаю ее, не вижу ее — но она это мне.

В эти моменты все мы сестры.

— Фрэн.

Он стискивает мое плечо. Я не вижу его, даже ног — и тех не вижу, но узнаю по голосу. Слишком часто, слишком долго мы сидели друг напротив друга, разделенные белым экраном. Слишком много он задавал мне вопросов.

И я помню его голос.

— Отвечай что угодно, только отвечай. Не говори: не знаю.

Железная дверь передо мной бесшумно распахивается, они вталкивают меня внутрь.

— Вы знаете, почему вы здесь, Фрэн? — спрашивает Судья. А может, и не Судья. Может, Обвинитель.

Я не вижу — не могу сказать.

— Да, — отвечаю.

— Почему?

— Мой муж изменил мне.

— Ваш муж? — другой голос, женский. Вопрос с подвохом.

Я молчу.

— Ваш муж? — повторяет она.

— Да. Мужчина, который был моим мужем.

Обычно говорят — я чувствовала, что он мне изменяет. А я не могу так сказать — я не чувствовала. Я не искала доказательств, не подслушивала его разговоров. Не звонила ему на работу, когда он задерживался.

Кто-то, может, назовет меня наивной, но нет — мне просто было все равно.

— Вы знаете, какое наказание положено за измену?

— Да. Смертная казнь.

— Вы когда-нибудь изменяли своему мужу?

— Нет.

— Потому, что боялись наказания?

— Нет.

— Почему тогда?

Хочется сказать — не знаю. Но его голос вспоминается, там, в коридоре. Инспектор Тень сказал, что нельзя. Нельзя так отвечать. Надо сказать что-то другое.

— Я никогда не думала, что мужу можно изменять, — отвечаю. Глупо, наивно. Но отвечаю.

Женщина фыркает.

— Вы идеалистка, Фрэн?

— Нет. Я честная.

Женщина смеется.

— Вы подозревали что-нибудь?

— Нет.

— Что-нибудь изменилось в ваших отношениях?

— Нет.

— Опишите их, — опять женщина. Ее вопросы с подвохом, вопросы Судьи — просто вопросы.

— У нас были самые обычные отношения. Как и у всех.

— И, тем не менее, муж вам изменил, — хмыкает она. — Вы не удовлетворяли его?

— Я не знаю.

Промах.

— У вас нет детей, почему? Он не хотел?

— Я не знаю.

Второй.

Кусаю губы. Под пакетом не видно. Надеюсь.

— Вы хотите получить второй шанс, Фрэн? — спрашивает Судья.

— Пройти слушание?

— Нет, прожить жизнь.

В выходные мы любили ходить на озеро. Это была моя привычка, единственная оставшаяся.

Мы сидели на траве и ели сладкие палочки.

— Да.

— Это будет сложно.

— Я справлюсь.

Я сижу в коридоре. Пакет на голове, руки на коленях. Разглядываю пол, темные трещинки на белом кафеле. Где-то рядом должна быть охрана. Я их не вижу.

Он садится рядом. Я узнаю, что это он, прежде чем он начинает говорить. Я просто чувствую.

— Я провалила слушание, Инспектор.

Его рука касается моей.

Я смотрю — виден лишь кусочек большого пальца. Смуглая, загорелая кожа. Ноготь. А у меня кожа бледная-бледная. И ногти ломаются.

— Не обязательно, Фрэн.

— Как это будет?

— Что?

— Казнь.

Рука чуть сжимается. Теплая.

— Не казнь — ссылка.

Я вспоминаю Лори.

Мы вместе ходили в школу. Жили рядом, через улицу всего. Мы вместе бродили по магазинам и собирали коллекцию ярлычков с лейблами.

В шестнадцать она вышла замуж. Ей подобрали ее идеальную пару. У нее даже карточки не было. Больше мы не виделись.

Три года спустя мне позвонила ее мать. Сказала — Лори сослали. Куда-то к непарным. Я спросила — почему? Она ответила — муж ей изменял.

— Мы дадим вам второй шанс.

Я молчу.

Надо было бы что-то сказать, поблагодарить — я же просто молчу.

— Вы выйдете замуж. У вас будет новая пара. Ваш муж не будет первым — но он будет единственным. Вы понимаете, Фрэн?

-Да.