Кир Булычев и вовсе не доверял земным врачам. Есть Галактический центр, и в тамошней больнице могут к голове приделать новое туловище («Любимец»), и, ясное дело, не наши земляки там работают. Когда же к месту катастрофы случайно прилетает наш корабль («Поселок»), то функция доктора сводится к оказанию первой помощи и эвакуации в тот же центр. А если, не дай бог, реанимацию надо проводить на месте, то имеется аппарат, делающий все необходимое без человеческого участия. Итак, доктор нужен для первой помощи и отправки пострадавших куда-то в хорошее место. Здесь нам надо остановиться, потому что наметился ответ на один из вопросов.
Эта схема (первая помощь и отправка) существует в военной медицине. Схему разработал Н. И. Пирогов на Крымской войне, и с тех пор она остается почти неизменной под названием «ОТМС», то есть «Организация и тактика медицинской службы». Высушив ее содержание до десятка строк, мы получим доктрину «Этапное лечение с эвакуацией по назначению». На поле боя спасение сведено к само- и взаимопомощи в ожидании помощи медицинской.
В роте есть санинструктор (первый, по ходу эвакуации, штатный медработник, прошедший короткий курс подготовки) и солдаты, временно назначенные «санитарами-носильщиками». В военной беллетристике и кино санинструктор роты обычно выглядит милой хрупкой девушкой, что не всегда верно. Затянув жгут и наспех забинтовав (не более того, время дорого), раненого отправляют на второй этап лечения — к фельдшеру батальона (это человек уже со средним специальным образованием). Он оказывает помощь в большем объеме и тут же переправляет раненого в ПМП, полковой пункт, где впервые на сцене появляется врач. Здесь раненый проведет сутки (в наступательном бою) или трое (в бою оборонительном). Следующий этап эвакуации—дивизионный медпункт, известный всем как «медсанбат». Дальше пути ветвятся согласно профилю, это госпитальные базы армии и фронта, вплоть до госпиталей глубокого тыла.
История знает единственную попытку приблизить врача к передовой — во время Финской войны, — что ни к чему хорошему не привело, и от этой практики навсегда отказались.
Вышеописанная схема привязана к российским просторам. А в краях иных можно найти другие примеры решения задачи. Во Вьетнаме на поле боя не оказывали медицинскую помощь вообще. На поляну садился вертолет, загружался и доставлял раненых на аэродром в Сайгоне, и не в здание аэровокзала, а к пандусу «Боинга-747». Раненого на каталке ввозили вглубь этого гиганта, и сразу начиналось высококвалифицированное лечение. Оно не прерывалось во время руления и взлета, а над Тихим океаном продолжали работу семь (!) операционных, включая даже глазную. Боинг садился в Калифорнии, на собственную полосу Veteran Administrative Hispital, то есть перед дверями приемного покоя. Лечение получалось одно- или двухэтапным.
Общие черты такой организации вполне сгодятся для межзвездных далей. Раз уж туда долетели (со сверхсветовой скоростью и/или в порядке нуль-транспортировки), то к месту происшествия сможет прибыть и космический госпиталь (будем надеяться, что не такой карикатурный, как в одноименном романе Джеймса Уайта). В этом случае роль корабельного врача ограничится функциями санинструктора роты — уколол, перевязал, наложил шину и отправил пострадавшего на ту низкую орбиту, где работают которые поумнее. Красота! Без ответа остался вопрос: а чем доктор будет занят между катастрофами?! Я невольно вынужден продолжить: если мы в полет берем врача на случай катастроф, то впору захватить и брандмейстера. Мало ли что.
Затруднение, однако. Поэтому логично расширить поиск, выйдя за рамки НФ, и вопрос адресовать самим врачам. Их мы хорошо знаем: Франсуа Рабле (медицинские факультеты Сорбонны и в Монпелье, больница в Лионе); Конан Дойл (Эдинбургский университет, частная практика в Соутси); Станислав Лем (медфакультет Львовского университета)... Странно, но никто из них не захотел писать о своей первой — медицинской — специальности. Ну, М. Булгаков (медицинский факультет Киевского университета) — «Записки юного врача» (а его «Собачье сердце» — редкое исключение). Еще Василий Аксенов (Ленинградский мединститут), «Коллеги»... У А. П. Чехова (медицинский факультет МГУ) «Ионыч», «Хирургия» и «Палата номер шесть» написаны все-таки о временах и нравах, а не о специфике профессии. В разделе «Наши авторы» «Полдня» выпускников медицинских учебных заведений предостаточно, но нет ни одного примера разработки нашей темы. Мои извинения авторам, чьи произведения пали жертвой моей невнимательности.
Может показаться, что кинематограф обогнал литературу. Обмусоленная донельзя тема эпидемий продолжает оставаться дежурной в Голливуде. Фильмы хорошие, кто спорит, жаль, что ничего нового нам из них узнать невозможно: герой спасает мир одним из двух испытанных способов — либо отобрав у злодея ампулу с вакциной, либо нашедши ранее неведомую целебную ромашку на лугу. К разгадкам она нас не приближает.
