А потом медицина вступила в эпоху... Нет! Не вступила. На заводе конструктор передает чертежи в цех и может ни о чем не заботиться, пока ему не покажут первый образец. Врач не может устраниться «на время» от больного, передать его на другой участок цеха. В этой отрасли авторство сохраняется от первого осмотра до прощания с больным. Медицинские центры и супернаукоемкая аппаратура не изменили ничего. Пациент не превратился в заготовку на конвейере. Почему сейчас поговорим, но факт есть факт. Медицина осталась мануфактурным производством, и поэтому авторам НФ трудно протянуть логическую нить в будущее, лихо перескочив через стадии индустриального и постиндустриального развития. Вот почему затерялся в будущем образ доктора, вот почему к авторам НФ нет никаких претензий.
Медицина — это очень отсталая отрасль нашего земного хозяйства. Мы можем починить на орбите телескоп Хаббла, но не в силах отремонтировать суставные поверхности в коленках. Заменить их, разве что... Опять откатываемся назад, к трансплантациям. Грубо, механистично! Пересаживаем чужую почку, вместо того чтобы наладить работу своей. Причины отсталости, вообще-то, понятны. Легко устранить недостатки собственной работы, починить то, что сами сделали. Например, металлическое изделие или трикотажное. И наш организм, наверное, легко бы починил тот, кто его сконструировал. Не мы. Как там у Ю. Олеши в «Трех толстяках»? «Я не могу исправить эту куклу, потому что не знаком с ее устройством!»
И другие причины очевидны. Медицина — наука молодая, и развиваться ей мешали очень долго... Но вот, пожалуй, самая главная причина: мы вообще не умеем работать с биологическими объектами. Мало того, что мы плохо знаем их устройство, так еще и устройство их принципиально иное, нежели привычные нам изделия из камня, железа и глины. Но мы тупо пытаемся навязать живым организмам легкие для нас понятия о том, «как должно быть». Лозунг такой прозвучал десять лет назад: «Без мыла — в двадцать первый век!». Если вязкость трансмиссионного масла не соответствует ГОСТу, масло в механизме надо заменить. Если концентрация холестерина в крови отличается от утвержденной, надо ее — концентрацию — силком низвести до положенного уровня. Легко и просто! Индустриальный век, такие же сердца. Теперь пусть пациенты оплатят подгонку своих показателей под эталон и идут по домам! Итоги такого лечения больных точно подведены словами Коробочки из разговора с Чичиковым: «Одно меня смущает, сударь, — что они уже мертвые!». Кстати, был такой короткий период в истории, «анатомическая хирургия», когда всерьез говорили: «Операция прошла успешно, хотя больной умер».
Не получается принудить мануфактуру и рукодельное производство жить по законам конвейера. Медицине еще предстоит пройти свой путь развития и разрешить кучу проблем. Это индивидуальные вариации анатомии и физиологии (пока нет никаких подвижек в этом деле). Это проблема развивающихся систем (пока изучаем срез тканей, у реального больного состояние уже изменилось). Математики сильно задолжали медикам и биологам — описания развивающихся систем, пригодного на практике, до сих пор нет. Мы не можем пока формализовать проявления болезни в духе времени. Вот один пример: у аппендицита описано 127 симптомов, из которых на практике врачи активно выявляют десяток-полтора. В конце 70-х задались целью: как бы узнать степень достоверности каждого из них. Методика: поднять истории болезней уже оперированных больных и посмотреть, какой из симптомов оправдался больше чем в 50% случаев. Такой симптом считался бы достоверным. Из ста с лишним таковой нашелся один — симптом Мондора, то есть боль в правой подвздошной области. Работу продолжили. Заложили в... тогда это называлось ЭВМ. Заложили туда все симптомы с процентом достоверности каждого и начали вносить данные по каждому из больных, поступивших в больницу с подозрением на аппендицит. Машина тут же выдала следующий результат: у пациентки Н. вероятность аппендицита 31%, вероятность пиелонефрита 22%, правостороннего аднексита 15%, внематочной беременности 7%, неврита запирательного нерва 4% и так далее вплоть до десятых и сотых долей процента. Что прикажете делать с этими цифрами? Не захотел компьютер говорить на нашем языке. Закон хирургии — оперировать при любой вероятности, без каких-либо ее численных оценок. Иначе помрет человек от перитонита, хоть бы его вероятность изначально составляла 1%.
