— У НИХ от твоего «горяченького» может несварение желудка получиться. Или чего у них там может быть! — весело крикнул Павел. — А действительно, Эд, зачем лагерь сворачивать?
— Ты летчика видел? — ответил Серый. — Скоро здесь вся краснознаменная будет.
— Ну и что?
— Так они тебе и дадут контакт налаживать.
— «Ложить» неправильно, правильно — «класть», — проворчал Павел.
— На них покладешь...
— И то верно. Как контактеров загребут в закрытый институт, и полгода мамку не увидишь! Ну, давайте тогда собираться.
— Может, хоть позавтракаем, — продолжал упорствовать Борис.
— Кончай ныть! Туг такое! Может, раз в жизни!
— Ты чё? В какой жизни? — захохотал Серый.
— Да у него просто словесный понос от шока, — пояснил Борис.
— Ну и ладно, — весело согласился Павел. — Давайте скорее шалабудень всю нашу...
— Вы что, с ума сошли? — от холодного, равнодушного голоса Эдика все замерли, как стояли — Серый опирался на черенок лопаты, Павел нагнулся за туристическим ковриком, Борис, уперев руки в боки, разглядывал свою палатку. Эдик неотрывно следил за ветвями деревьев. И было что-то в его глазах от усталого равнодушия узника Освенцима, или героя, оставшегося прикрывать отходящий отряд — с двумя гранатами против танкового корпуса, или от человека, которому из выходов остался только суицид.
Звенела комарами тишина.
— Ефремова перечитали? — по-прежнему буднично заговорил он. — Откуда вы знаете, с какими ОНИ намерениями? Парили где-то в горних... Маскировались. Сколько лет? Зачем? Рассекречены и сбиты.
Похолодало. А может, похолодело. Где-то внутри. У всех.
— Ты чего это, Эд, — потянул Борис, и Павел поморщился — до чего писклявым и напуганным оказался его голос. — Кина американского пересмотрел?
— А если даже и не так, — не обернулся Эдик, — все равно. Контакт должны творить специалисты. Мало ли чего ты наговоришь, расхлебывай потом.
— Дело говорит, — согласился Серый. — Съё...
— Договорились же! — рявкнул Эдик.
— Уходить надо, — поправился Серый.
Из-за торопливости все валилось из рук. Тюки получались менее плотными и требовали перепаковки. Рюкзаки не вмещали и трети от обычного. Эдик периодически замирал, уставившись на лес, Борис обиженно сопел, а Павел не мог избавиться от историй «похищенных инопланетянами».
— А почему ты ИМ сразу враждебность приписываешь? — спросил Павел, помогая Серому скатывать палатку.
Эдик разровнял дерн на том месте, где зарыл пустые бутылки из-под вчерашнего, и только потом ответил:
— А как ты назовешь ситуацию, когда за тобой исподтишка наблюдают? Когда берут без спроса?..
— А что ОНИ взяли?
— А ты знаешь наверняка, что ничего? Какого тогда ОНИ здесь? Сообщения-то который год поступают.
— В одной книжке читал, — сообщил Борис, — что ОНИ людей ради генетического материала воровали...
— Ага, — нервно хохотнул Павел, — и трахаться заставляли! Хочу туда!
— Дурак.
— Никто не знает, чего ИМ надо. Только внимательный взгляд из-за шторы редко бывает доброжелательным.
— Человек тоже много за кем наблюдает, — возразил Серый. — Из научного интереса. За рыбками, там, хомячками...
— А когда хомяк его за палец укусит?
— Ну, шлепнет по башке один раз.
— Будешь ждать, когда тебя?.. А ведь ЭТИ без тарелки остались, она как минимум капремонта требует. Во враждебном окружении. И конспирацию блюсти надо. Как ты думаешь, на что ОНИ готовы? А тут Бориска такой, из леса с улыбкой до ушей.
— Но ты меряешь ИХ логику нашей, земной, — вмешался Павел. — У НИХ ведь логика совсем другая.
— Какая?
— Не знаю...
— Вот и я не знаю. А значит, действую, как мне подсказывает моя. То есть готовлюсь к худшему. Будет лучше — и слава Богу! А вдруг — нет? Понимаешь, Пашка, в любой ситуации надо на что-то опереться. А если не опираться на свой разум, то где ты найдешь другую точку опоры?
— Мы тут цивилизации юго-востока понять не можем — странными они нам кажутся, —. а ты хочешь инопланетян понять, — поддержал его Борис. — Может, ОНИ — каменюги мыслящие.
— И еще момент, — не слушая, продолжал Эдик: — это мы ИХ не знаем. А ОНИ нас который год изучают. Следовательно, должны предполагать все возможные ответы человечества.
— А чаще всего мы отвечаем в рыло, — закончил Серый. — Кулаком, там, или ракетой, уж чем придется.
— Вот и представь ИХ настроение.
Наконец, пожитки были собраны и побросаны в рафт, Серый сел за рулевое весло, Борис с Павлом — за гребные, а Эдик устроился на носу. Павел со смешанным чувством наблюдал, как он расчехляет, заряжает и кладет поперек коленей вертикалку.
