— Один модуль в обмен на одну женщину, — сказал Виталик почти шепотом.
— Отлично! Озвучь мне имя счастливицы и название модуля!
Ответив, Виталик нажал на кнопку сброса. Дело сделано. Нужно только выждать пятнадцать секунд, в течение которых, по словам белого мага, торговая операция будет полностью выполнена. Бильгамеш заберет красотку, а в обмен активирует нужный модуль в машине времени. С технической точки зрения ничего сложного.
Было слышно, как тикают настенные кварцевые часы. Виталик начал следить за секундной стрелкой.
Неужели он сделал это — решил судьбу женщины, не спросив ее мнения? А вдруг Бильгамеш соврал про хорошие руки? В таком случае, дамочка будет страдать до конца своих дней и осыпать Виталика страшными проклятиями. Где гарантия, что они будут ему по барабану?
В груди защемило. Это начались угрызения совести. Позвонить колдуну и сказать, что сделка отменяется? Нет, только не это. Уж лучше самому загреметь в тартарары, и притом без всяких дополнительных модулей.
Секундная стрелка совершила один полный круг, второй, третий. .. Больше ждать не имело смысла. Торговая операция либо выполнена, либо нет.
Он осторожно открыл дверь гостиной.
Дарья сидела там, где он ей сказал — в кресле напротив окна. Увидев Виталика, она заулыбалась и встала.
— Ты голодна? — спросил он по-персидски.
—Да, немного.
— Пойдем на кухню, я тебе что-нибудь приготовлю.
На лице ее отобразилось искреннее изумление:
— Ты... мне?! А разве твоя жена не умеет готовить?
— Умеет, конечно, но она здесь больше не живет... Ее передали в хорошие руки. А тебе придется осваивать русский язык. Согласна?
Она покраснела и опустила глаза:
— Конечно, если учить меня будешь ты, мой господин!
Виталик вдруг почувствовал, что он — самый счастливый человек на земле за последние десять тысяч лет.
Неизвестно, кто увидел тарелку первым. Павел считал, что — он. Он первым вылез из палатки и побрел, разлепляя глаза, к речке. Клапан второй палатки — Бориса и Эдика — был закрыт. Утро звенело комарьем — с палец, ей-богу, хоть в рыло бей, — было прозрачным и душистым. Оскальзываясь на крутом бережке, он спустился к воде, сел на корточки, собрался с духом и плеснул в лицо воды. Никакой бодрости, а тем более радости от холодной воды он не испытал, скривился и плеснул еще раз^ тщательно растирая по опухшим глазам.
Надо меньше пить.
Ну, это понятно. Только невыполнимо — в тайге, на рафтинге, да с Эдом. Впрочем, болел он не так сильно, как предполагал вчера.
Павел с отвращением выдавил на старенькую зубную щетку зеленой гнуси под названием «Хвойный лес» и принялся изгонять изо рта ощущение помойки. Где-то в этот момент он и почувствовал высокое-свербящее — то ли в ушах, то ли сердцем. Поднял голову, а там, черт-те на какой высоте, но отчетливое — оптика напоенного утренней влагой воздуха, — закладывало вираж ОНО, похожее на фрисби, невнятной окраски — то ли черное, то ли слепяще-белое. А ему наперерез стремился белый инверсионный след. Павел выпрямился, оглянулся в растерянности, — а они уже были все снаружи: Серый, Борька, Эд — и,задрав головы, смотрели на тарелку. Серый говорил, что истребитель опередил-таки тарелку, но она прошла сквозь след очень близко к соплам. Павел этот момент пропустил. Когда он снова посмотрел в небо, там уже было дымно, и оба небесных странника, кувыркаясь, летели в стороны и вниз. А потом земли достиг хлопок — глуше и тусклее, чем при салюте, и оттого — страшнее. Даже не страшнее, а как-то фатальнее. Взаправду.
Истребитель, который кувыркался куда-то далеко за реку, катапультировал кресло с пилотом, — конечно, с земли разглядеть выброшенный «пакет» было невозможно, но когда над ним раскрылся парашютный купол, все сомнения отпали. Тарелка же падала прямо на ребят, сверкая солнцем и переливаясь всеми цветами радуги.
— Ховайся! — заорал Борис и бросился к рафту.
— Не, в лесу упадет, — остановил его Эдик, не отрывая взгляда от растущего, бешено вращающегося объекта.
Объект упал в лесу.
— Ну, вот, — сказал Эд. — Не так далеко, кстати. Поищем?
— А чего это он не взорвался? — зачем-то шепотом спросил Серый.
— Он ведь не тупо упал, — ответил Эд. — Он же притормаживал постоянно. Рывками двигался — не заметил?
— Ага, и по краям рябило так, — вмешался Павел. — Это, наверное, двигатели тормозные. Или поле какое.
— Рот прополощи. Сейчас гуманоиды завалятся, а у тебя вся пасть в пасте.
Павел обиженно посмотрел на Эда, но тот не спускал задумчивых глаз с леса.
Пока Павел полоскал рот, гуманоиды не пришли. «Придется искать их самим», — подумал он. Нетерпение было так велико, что он забыл про похмельный синдром и вмиг взлетел по оплывающему грязью берегу к стоянке.
Серый закидывал землей костровище, Борис выговаривал Эду:
— Ну зачем же сворачиваться? Сам же сказал — недалеко. Нашли бы этих, привели сюда, а у нас уже горяченькое!
— Сворачивай палатку, тебе говорят.
