-Подарки надо отдаривать, - сказал Тохтамыш. - Но я - самый бедный на Земле властелин, мои нукеры - богаче меня. Я долго воевал за Орду, и я отвоевал её, опустошённую усобицами и воровством. У меня осталась только одна драгоценность, вот эта, - он коснулся горностаевой шапки с золотой диадемой, - но и она принадлежит не мне, а моему сану. Разве ещё вот это?..
Хан откинул полу халата, отстегнул серебряную шпору.
-Возьми, посол. Я - воин и обойдусь железными шпорами. Однако большое войско в большой поход поднимает лишь большое серебро, которого у меня нет.
Фряг дрогнувшими руками принял ханский дар с выбитым личным клеймом Тохтамыша, поцеловал шпору.
-Твой подарок станет хранительным талисманом города Кафы. Но ты - не так беден, как думаешь. Дозволят ли твои нукеры моим воинам подняться сюда?
Хан подал знак, насторожился: не уж то и денег прислали?
Фряги по двое вносили на курган небольшие вьючные мешки из смолёной кожи, посол проверял свинцовые печати, срывал их, мешки развязывались и опустошались на войлок у ног хана. Тохтамышу удалось сохранить каменное лицо, но по его спине словно побежали полчищами мурашки, и округлевшие глаза, туманясь, стали плохо видеть, а уши околдовал звон металла. На войлок сыпались жёлтые, белые, красные, чернёные монеты всех времён и стран, драгоценные перстни, кольца, серьги, браслеты, мониста, жемчужные ожерелья и рясы, рубли и гривны в слитках, златокованые кубки и чаши, оклады икон и золотые божки язычников, пуговицы из драгоценного стекла и камней, украшения для сбруи и оружия, спрессованные под молотком комки золотой скани и снова - монеты...
О том, что купцы крымских городов - богаты, Тохтамыш знал. Ещё лучше он знал, что богатство рождает жадность. Так насколько же богаты эти тарантулы, если, ещё не выслушав требований хана, выбрасывают к его ногам целую государственную казну!
Опустел последний мешок, хан сморгнул влажный туман, украдкой повёл глазом. Взоры ближних мурз залило жёлтым и белым металлом. Даже телохранители ничего не замечали, кроме драгоценной груды. Хан нахмурился, овладел собой, посмотрел на посла. Тот поклонился.
-Твой благосклонный взор, великий хан, нам дороже всех богатств.
"Врёшь, мизгирь. Моя благосклонность вам и нужна, чтобы наживаться".
-Без твоей милости нам нечего делать на земле Таврии.
"Вот это - правда".
-Наши города стоят на стыке земных и водных дорог. Нет в мире товаров, которые не проходили бы через Кафу, Сурож, Корчев и венецианскую Тану. Но богатства привлекают не одних купцов. Много раз наши города грабили кочевники, не понимая, что без торговых портов они обнищают и одичают, будут носить сыромятные шкуры зверей и стрелять каменными стрелами.
Тохтамыш нахмурился.
-Может, я сказал лишнее, но ты ведь знаешь: морские пути для торговли - самые быстрые и выгодные.
Хан кивнул.
-В последнее время нас так же теснят венецианцы. Их Тана в устье Дона перехватывает караваны с востока. Их купцы снимают сливки, продают свои товары дороже, чем продаём мы. Это - невыгодно и тебе, и твоим купцам.
Тохтамыш кивнул, хотя слышал впервые.
-Дай нам покровительство - ты ни в чём не будешь нуждаться. Только пусть твои воины пригоняют побольше молодых рабов и рабынь - спрос на них теперь велик. Не дай Москве, Новгороду и Литве хозяйничать на путях по Итилю, Дону и Днепру. Они задавят нас, потом замкнут и торговлю Орды с закатными странами. Нашу преданность ты видишь - мы и одной денги не укрыли из того, что нашли у Мамая.
Тохтамыш едва не вскочил с подушек: так вот чья - это казна! Хитрый кафский паук так долго молчал! Утаить такую казну всё равно было невозможно. Орда спросила бы за неё. Глаза Тохтамыша разгорались алчностью - он теперь осматривал груды денег и драгоценностей.
-Я не вижу здесь жезла воинской власти, знаков Полной Луны и Жёлтого Солнца. Я так же слышал, что Мамай показывал почётным гостям больших серебряных зверей с золотыми гривами и глазами из жёлтых круглых алмазов - их нашли в старинных курганах. Я знаю, Мамай из Крыма вывез для хана Берди-бека голую богиню древних румийцев величиной с десятилетнюю девочку. Она была из слоновой кости, с золотыми волосами, и её голову обвивали розы, выточенные из яхонтов. В руке она держала серебряный рог, наполненный изумрудным виноградом. Берди-бек, правоверный мусульманин, не принял подарка и сказал: он любит девушек только живых и горячих, из-за них муллы не проклинают правоверных. Мамай оставил языческую богиню у себя. Где - всё это?
Фряг опустил глаза.
-Мамай, говорят, самые дорогие предметы редко возил с собой, он умел их прятать. А знаки воинской власти тебе нужны новые. Подумай - какие. Мы закажем их лучшим мастерам Генуи.
-Да, я подумаю.
Тохтамыш вызвал главного юртджи и казначея, приказал описать казну, опечатать ханской тамгой, выставить при ней караул.
