Едва Тупик сошёл с коня, от крыльца кинулась к нему жена Дарья, в распахнутой беличьей шубке, обхватила, ощупывая, опустилась на колени и нашла полу кафтана, наскоро схваченную суровой ниткой.
-Вот! Правду сказывали - тебя зверь чуть не зашиб.
Тупик поднял жену и поцеловал в мокрую щёку.
-Ох, болтуны звонцовские! Задам же я им, штоб не клепали, чего не было.
-Ты обо мне думаешь? Об нём думаешь? - Дарья всхлипнула. - Мало вражеских мечей, дак ты и с вепрями ратничаешь! Што с нами будет без тебя, ты думаешь? Не пущу больше в лес!
Косясь на дружинников, Тупик отвёл жену к крылечку. В три месяца после венчания в коломенской церкви по пути с Дона переменилась храбрая девица, спасённая его сакмагонами от ордынской петли на краю Дикого Поля, которая делила с воинами тревоги и тяготы похода, а во время сечи перевязывала раны. Теперь она боялась отпускать мужа далеко. Если же уезжал, днями простаивала у окошка или перед иконой. Может, узнав ласковую и сильную руку мужа, она боялась потерять её, снова оказаться брошенной в мир, беспощадный к слабым. К тому же она теперь ждала ребёнка. Но за эту перемену Васька жалел и любил жену ещё больше.
Отдав распоряжения дружинникам, Тупик прислушался к гомону, долетающему с подворья старосты. Оживает народ, слава Богу. Пусть и Мишкина свадьба малость повеселит людей, а кому и поможет выплакать слёзы.
Вставала над ближней рощей луна, и тени берёз раскинули причудливую сеть по снегу. Всё вокруг заискрилось и словно зазвенело от тихой радости, одни звёзды помигивали, теряя жемчужный блеск. Через зимний кафтан обжигало плечо прислонившейся Дарьи. До чего же - хорош твой мир, Боже, когда небесные огни сияют в снегах и водах, в женских глазах и в женских лёгких слезах, а не в железе, обнажённом для сечи!
-Ты, Вася, в застолье с кметами не задерживайся, - попросила Дарья. - Я что-то скажу тебе.
Он посчитал слова жены за уловку - чтобы поскорее залучить мужа к себе, - но когда вошёл в светёлку, Дарья села напротив и сказала:
-Гостья - у нас, Вася.
-Што - за гостья и откуда?
-А вот послушай. - Дарья положила руки ему на колени, помедлила. - Вечор пришла ко мне бабка, та, што первая всякие вести узнаёт, и говорит: сидит у неё в избе нищенка, странница, греется...
-Эта бабка никаких больше странников не привечала?
-Да ты слушай! Нищенка-то - не простая. Молоденькая, а пришла она с Орды, убегла из полону.
В потемневших глазах жены пламя свечей блеснуло степными кострами, и увиделась Тупику пыльная дорога, девчонка, сидящая в повозке, и она же - заплаканная, в измятом, замаранном землёй сарафане на краю потоптанного хлебного поля...
-Да и не просто из полону - от сына хана она ушла.
Тупик засмеялся:
-Ох, и врут же люди! Да знает ли она, што такое Орда и как там сынов ханов берегут?
Глаза Дарьи остались тёмно-тревожными.
-Васенька, ты-то от Мамая ушёл.
-Сравнила! И у меня вон какие были товарищи - сотник хана князь Хасан да Ваня Копыто с отрядом сакмагонов!
-Мне тоже добрые люди повстречались и ты... Не то ведь сгинула бы. И её один человек спас. А ныне беда с ним приключилась... В Москву она пробирается к князю Владимиру Храброму, правды искать. Помог бы ты ей, Вася. - Тревожная темень в глазах жены ещё больше сгустилась. Может, не соврала странница и Дарья через свой опыт угадала её правду? У всех, кто бежит от ордынского полона, почитай, одни дороги. Да он и обязан допросить человека, утверждающего, будто тот побывал в Орде.
-Зачем же ей в Москву, коли князь Владимир третьего дня проехал в Серпухов?.. Ладно. Порасспрошу её.
Дарья вскочила и поцеловала мужа.
-Я знала, что ты поможешь! Сейчас привести?
-Ты, как погляжу, готова за ней бежать?
-Зачем бежать? Здесь - она. Я ей велела в баню сходить, а Василиса свою чистую рубаху дала. У Василисы пока её и поселила.
Хотелось Тупику побранить жену, но лишь вздохнул:
-Зови.
Гостья переступила порог и поклонилась хозяину. Холщовая рубаха обвисала на ней, снизу была подобрана, чтобы не наступать на подол. До чего же худюща! А глаза - те же, что были у его Дарьи, когда впервые увидел её над убитым дедом. Сказал:
-Садись напротив, красавица, да рассказывай.
-Не бойся, Анюта, - ободрила её Дарья. - Василий Андреич у великого князя служит, ты ничего не таи.
