Я открыла коробку. Одежда от Tara Jarmon и Sandro. Мы никогда раньше не бывали в этих магазинах. Ни я, ни тем более она.
– О, нет… Зачем ты так потратилась? Мам, это слишком дорого!
– Это на мою премию за лето. Я подумала, что раз уж
– Мам, меня сюда взяли, значит, примут такой, какая есть.
– Преподаватели – может быть, но те, с кем ты будешь учиться?
– Да нет же, все в порядке. Перестань волноваться по пустякам!
Мама убрала пакет обратно в сумку, и я видела, что она испытывает нечто среднее между разочарованием и облегчением. Затем она продолжила разворачивать то, что привезла.
– Я захватила твои карандаши и краски.
– Думаешь, у меня тут будет время…
Повисло молчание.
– Прости. Спасибо, мама. Как мило, что ты подумала об этом, а то я их забыла.
На самом деле я их нарочно оставила. Чтобы не отвлекаться.
– Подожди-ка, не двигайся, – добавила я и взяла лист бумаги.
– О нет… Только не это!
Мне даже не нужно было смотреть на бумагу.
Моя рука знала ее черты наизусть.
– Не двигайся, мам! Ну, ты сама напросилась. Ты же привезла мне карандаши, чтобы я ими пользовалась. А потом, нужно чем-то украсить эти зеленые стены.
Я смотрела на нее, пока рисовала, а ей было не по себе.
– Я себя не узнаю – та, кого ты нарисовала, гораздо красивее меня. Но вижу, ты не растеряла навыков, Лили. Это чудесно.
Когда пришла пора прощаться, мама смахнула слезу, и, увидев это, я тоже не сдержалась. Обычно я не плачу. Уж точно не в присутствии других.
Но в тот момент мы обе понимали, как это грустно – разлучаться. Каждая оставалась наедине со своим одиночеством. Так что мы позволили себе поплакать. Совсем немного. Как две марионетки, опустив руки, стоя друг перед другом, не решаясь подойти и обнять, потому что знали – если мы это сделаем, то не сможем расстаться.
А потом она ушла.
После ее ухода я не выпускала из рук телефона и ждала ее звонка. Чтобы знать, что она доехала.
На кровати я нашла аккуратно сложенный ее горчичный свитер, она оставила его мне.
Ее комната в общежитии… Боже! Такая уродливая и мрачная! И вдобавок Лили, которая ненавидит зеленый, оказалась в зеленых стенах! Там были комнаты самых разных цветов, а ей достался этот гадкий зеленый. Я-то ничего не имею против зеленого, но тут даже я… И у меня до сих пор мурашки по спине, когда я вспоминаю раковину. Ужас!
Лили постаралась исправить, что смогла: повесила красивые фиолетовые занавески, привезла с собой несколько дорогих ей вещей. Она попыталась вдохнуть жизнь в это место. А это было нелегко: бетонная многоэтажка, двадцать четыре комнаты на каждом этаже, длинные, бесконечные коридоры. Она жила в комнате 801, на самом верху, с никакущим видом. Рядом с лифтом, напротив душевых и кухонь. И ни одной живой души вокруг. Как в песне о прóклятом отеле «Калифорния»[31].
Чаще всего студенты снимали другое жилье.
Одни – и таких было меньше – селились в общежитии гостиничного типа рядом с нашим учебным заведением, там были настоящие однокомнатные или двухкомнатные квартиры с кухней и ванной, но арендная плата была мне не по карману.
Другие – большинство – жили в центре города, в квартирах, которые им снимали родители.
А рядом со мной обустраивались студенты университета, выходцы из небогатых семей, приехавшие из маленьких окрестных городов и живущие, как я, на стипендию.
Из моего вуза в этом общежитии жила только я. Но я считала, что мне повезло. Мало кому удавалось получить тут комнату.
Начался учебный год, и я с первых же дней поняла, куда попала. Больше никакой прустовской утонченности. Никаких интеллигентских штучек. Власть и деньги – вот что здесь было важно. И досада из-за того, что ты оказался в
Подготовительные курсы были страной, населенной потомками дворян. Высшая школа оказалась империей, принадлежавшей сыновьям больших боссов. Конечно, здесь были не только они, но их голоса звучали громче других. Я слышала их чудовищные заявления: «Какой смысл вкалывать и торчать на лекциях? Диплом я по-любому куплю». Я бесилась, слыша, как они говорят: «Лекции идут на хрен. Сегодня вечеринка». Для них важно было только поступить сюда.
Занимая место на скамье в лекционном зале, я была намерена получить как можно больше знаний. Я приехала на другой конец Франции не для того, чтобы развлекаться, заводить знакомства и бездельничать. Я должна была быть достойной шести тысяч восьмиста евро, которые взяла у своей матери.
Больше всего меня беспокоит работа в группе и наши общие оценки. Но я не собираюсь высовываться и возмущаться, что одни работают больше, чем другие. Мне надо продержаться три года.
Как только занятия заканчиваются, все садятся на автобус и уезжают в центр города. Я же незаметно отстаю, захожу в туалет, а потом направляюсь в другую сторону. В свой университетский городок.
