Меня бесит то, как он украл это место, отобрал его у нас, присвоил. Каким же бессовестным нужно быть, чтобы получать поздравления с тем, чего ты сам не добился. Тебе самому, значит, вообще нечем похвастаться? У тебя нет ни таланта, который поможет тебе, ни достижений, опираясь на которые можно получить то, чего ты хочешь… Мне почти жаль его.
Настоящий перебежчик не стал бы о таком говорить. Он скрывал бы это, чтобы уберечься от навешивания на него ярлыков. Я бы обязательно промолчала. Я хочу, чтобы меня принимали такой, какая я есть, без оглядки на мое происхождение. В подачках я не нуждаюсь. Я даже никогда не думала, что мой социальный статус можно превратить в преимущество и воспользоваться им. Но он доказал обратное. Он оказался «достойным», а я – последней дурой.
Я буду делать то же, что и всегда, – справляться сама. Обращаться в интересующие меня компании, рассылать резюме пачками и надеяться на лучшее. Под лежачий камень вода не течет. Я начинаю все заново и вскоре получаю ответ. Но пока не подскакиваю от восторга. Хотя по описанию эта работа соответствует всем моим пожеланиям. Не могу даже представить себе ничего лучше. Но в то же время не знаю, чем я могла бы быть им полезна.
Я жду. Несколько недель.
Когда, наконец, в декабре, примерно в четыре часа дня, они звонят и подтверждают, что берут меня на работу, мне хочется кричать и прыгать до потолка, но я вежливо благодарю и заканчиваю разговор.
И тут же звоню маме.
– Я все еще не верю, мама! До сих пор не верю! Это и правда работа, о которой я мечтала, и я ее получила. Идеальная стажировка буквально упала на меня с неба. Да еще и для известного бренда!
Я рада, что она наконец получила работу, но этот ее «бренд» меня пугает. Она как ночной мотылек, никогда не видевший солнца, летит на свет. Ее притягивает все, что блестит.
Я получила прекраснейшее место для стажировки, которое нашла сама, раз десять отправив свое резюме различным рекрутерам этой огромной компании. Это была работа моей мечты, работа, которую администрация вуза с радостью засчитала бы мне в качестве стажировки и в следующем году! И кроме того, в случае успеха я смогу получить постоянную работу во Франции или за границей. Чего еще желать?
Однако, когда настало время подписывать документы, все несколько усложнилось. Компания, которая согласилась меня принять, никогда не работала с нашим вузом и поэтому запросила увеличение срока стажировки на шесть недель. Вуз отказал, но я буду настаивать.
У меня нет выбора, я должна найти решение. Я всегда была находчивой. И здесь я научилась добиваться изменения правил.
Шесть недель можно было высвободить, если отказаться от трех недель занятий английским языком и трех – немецким, сдав экзамены по этим предметам экстерном. Такое разрешалось, например, билингвам. В следующем месяце я записалась на оба экзамена.
По английскому я получила 15,5 из 20 баллов. По немецкому, в котором я была далеко не так уверена, мне требовалось набрать 4,5 балла из 20. Задача выполнимая, но я все равно готовилась как сумасшедшая. Это был устный экзамен. Прошел он не очень гладко, и я обнаружила, что преподавательница поставила мне 4,25! Хотя она знала, какой минимальный балл мне нужен.
Четверть балла – и мне не зачли экзамен, не дали трех недель, которые мне были так нужны, а значит, я теряла предложение о стажировке и оплату за счет компании двух лет учебы.
Мои нервы не выдержали.
Это было так мелко! Как будто они говорили: «Да, мы могли бы дать тебе эту четверть балла, но не дадим. Будешь заниматься немецким три недели как все, потому что не дотягиваешь до нужного уровня. А немецкий язык важнее, чем работа».
Я вернулась к себе. И у меня случился нервный срыв.
Я разодрала тетради с конспектами, содрала рисунки со стены, схватила словарь, исчеркала в нем десятки страниц, а затем вырвала их. Я все превратила в клочья. Потом открыла окно… и выкинула это на улицу.
Снаружи все было мокрым и каким-то нечетким. Страницы медленно кружили в воздухе. Как конфетти. И одиночество продолжало разрушать мою жизнь.
На следующий день я не пошла на занятия. Впервые в жизни прогуляла.
Я попросила о встрече с директором школы. Мне ответили, что он очень занят и попасть на прием к нему можно только через месяц. Тогда я стала ждать у его кабинета. Если бы понадобилось, я бы простояла под дверью полгода. Бедняга даже не понял, что за фурия налетела на него, когда он вышел себе спокойно в туалет.
«Послушайте, это же полный абсурд! Я не прошу сделать для меня исключение, не требую к себе особого отношения. Но разве цель вуза не в том, чтобы открыть путь на предприятия? Три недели немецкого – что они изменят? К чему так упорствовать из-за четверти балла? Как я должна платить за второй и третий год обучения, если мне чинят препятствия? Разве ваша роль заключается не в том, чтобы…»
Я его достала – и он уступил. Мою оценку округлили до 4,5 балла. Экзамен по немецкому языку посчитали сданным, и договор о стажировке был заключен.
