Если я присутствую на деловом обеде, это не случайно. Я босс и нахожусь среди боссов. И все же сколько недоразумений! Стоит мне выйти из круга жен и подруг – ведь я женщина и должна оставаться с ними, – я то и дело попадаю в истории, которые выводят меня из себя. Как-то раз один очень влиятельный мужчина, привлеченный моей женственностью, молодостью и одиночеством, подошел ко мне и галантно начал разговор: «Я директор такой-то компании», – что мне, конечно, было известно, – и продолжил: «А вы, чья вы жена?»
Думаю, теперь она застрянет на карьерной лестнице. Не сможет подняться выше. И может быть, наконец остановится? Но я знаю свою Лили: она начинает скучать, если приходится долго оставаться на одном месте.
В конце концов, ее работа стала довольно приятной: она посещает множество деловых обедов. Встречается там со знаменитостями, что ее никогда не пугало. Если бы она увидела Барака Обаму, аббата Пьера[38] или далай-ламу, у нее обязательно нашлась бы шутка для них. На этих обедах присутствует бомонд. И моя дочь!
Присутствовать на светских обедах, выпивать и искренне смеяться – вот чего требовала моя роль. Но я редко делала это. Всякие лоббисты говорили, что у меня скверный характер. Характер у меня есть, да. И моральные принципы. Меня нельзя купить. Так меня воспитали. Я не хочу, чтобы мне было стыдно смотреть на себя в зеркало. Или читать о своих решениях и поступках на первых страницах газет. Не хочу быть обязанной – никому и ничем.
Никаких долгов, никогда.
Я подсчитала: она пропустила два моих дня рождения и три Дня матери. Не приезжала повидаться. Да, конечно, День матери в Англии празднуют в другое время, и да, она звонит мне, да, она присылает славные подарки, но это не то же самое.
Казалось бы, что такого, если она звонит поздравить меня с Днем матери в марте? Но я не хочу, чтобы она поздравляла меня в марте! Во Франции День матери в мае. Так всегда было. Я не хочу получать от нее поздравления по телефону. Не хочу получать подарки по почте. Я хочу, чтобы она была здесь. Со мной. Чтобы мы были вдвоем, как раньше.
День матери – все, что у меня осталось, чтобы чувствовать себя матерью. И Рождество, раз в два года, остальное время она проводит с семьей мужа. Когда у тебя никого, кроме дочери, за год ты получаешь не так много знаков любви. Да, она много работает, много выходит в свет, она успешна. Но если бы она осталась необразованной, я бы все равно ее любила.
Маме кажется, что работа приносит мне страдания, и это доставляет ей боль. Для нее в жизни важнее всего быть счастливой. Но я счастлива: у меня есть работа, которой я увлечена. Мне нравится адреналин, нравится, когда мозг кипит, нравится, когда меня одобрительно хлопают по спине, узнав, что я угнала какой-нибудь проект из-под носа у конкурентов! Да, конечно, на это уходит много времени, но мне нужно работать. Моя возможность реализоваться – в работе. А не в том, чтобы, как она, заботиться о других. И не в том, чтобы быть феей домашнего очага или хорошей женой.
Я смотрю на телефон, который все не звонит. На заставке – моя дочь. Такая красивая, такая взрослая. А время летит. И все более жестоко разделяет нас.
Мама звонит мне. Очень часто. Слишком часто. И я слышу упрек в ее голосе, во вздохах и в молчании.
Мама выросла с утверждением, навязанным ей родителями, которое якобы должно успокаивать: «Достаточно работать, чтобы были деньги на жизнь, а в остальное время надо заниматься любимым делом. Работа – отдельно, жизнь – отдельно!» Но я даже не знаю, чем мама любила заниматься, кроме заботы обо мне и работы. Ходить в кино не чаще раза в месяц?
Я отвергла этот принцип раз и навсегда. Нет, работа – это
В телефонных разговорах она твердит одно и то же, по кругу. Упреки, советы, упреки, советы. Я закатываю глаза и стараюсь не отвечать, но на этот раз она выводит меня из себя.
– Мама, ты ничего не знаешь о моей жизни!
– Знаю! Я знаю, что тебе нужна помощь.
– Правда? И кто же мне поможет?
– Ну я.
– Но мам! Ты даже не говоришь по-английски, ты не сможешь мне здесь ничем помочь. Не предлагай того, чего не можешь!
– Нет, я могу.
– Хорошо, что значит What time is it?
– Не знаю… «Как тебя зовут»? Чего ты добиваешься? Ты хочешь меня…
Пауза. Подбирает слова.
– Слово, которое ты ищешь, – «унизить». Даже по-французски ты этого не можешь сказать. Так что позволь мне справляться самой. Я уже давно привыкла все делать сама.
Я занимаюсь уборкой, когда Лили звонит мне на мобильный. Она говорит: «Я здесь, внизу». Я открываю дверь и вижу ее, всю в слезах. Она приехала из Лондона. Молча помогает мне закончить уборку. Мы часто так делали, обсуждали ее дела, вместе вытирая пыль. Я была счастлива, что не одна, что она помогает мне, а ей это помогало не терять связи с реальностью.
