Машинка моей матери. Наш автомобиль. На нем я впервые села за руль. Наш нежно любимый темно-синий «Пежо 106» – со всегда жесткими сиденьями. Он был как новый и двенадцать лет служил нам верой и правдой.
На зеркало заднего вида мама намотала жемчужное ожерелье, которое я подарила ей на День матери.
У меня сердце разорвалось, когда мне сказали, что не смогут ее починить. Что машине уже двенадцать лет. Я никогда не лгу, но тут я сказала: «Забыла кое-что в бардачке, вернусь через пять минут». Но я ничего не забыла. Я просто хотела с ней попрощаться.
Я знаю, нелепо расстраиваться из-за машины. Но это была
Этого времени уже не вернуть.
Она приглашает меня в ресторан. Мне кажется, она хочет что-то мне сказать. Может быть, она с кем-то познакомилась? Самое время. Но с каких это пор нам нужно куда-то идти, чтобы поговорить о важном?
На протяжении всего обеда я пытаюсь помочь ей начать разговор, но она не принимает подачу, заставляет меня томиться. Наконец, когда приносят десерт, она решается:
– Мама, я тебе не сказала… Я нашла работу.
Я скрываю разочарование.
– Замечательно, девочка моя. Поздравляю!
– Компания, где я проходила стажировку, предложила мне хорошую должность.
Повисает пауза.
– Но почему у тебя такое лицо? Это не та работа, которую ты хотела?
– Нет-нет, я очень довольна.
– Довольна или счастлива? Это ведь не одно и то же!
Снова пауза.
– Это в Лондоне.
Пауза.
– В Лондоне?
– В Англии, мама.
Пауза.
– Этому что, так и не будет конца?!
Она запротестовала. Я знала, что она расстроится.
– У них что, нет для тебя работы здесь? Разве во Франции нет работы? В Париже?
– Это сложно.
– Ничего нет сложного, просто откажись!
Пауза.
– Я не могу.
– Почему это? Ты уже получила диплом. И больше им ничего не должна.
– Все несколько сложнее.
– Не уезжай. Только не так далеко. Только не сейчас!
Пауза.
– Они тебя туда отправляют или это твой выбор?
– Мой. Там их европейская штаб-квартира.
Пауза.
– И это делает тебя счастливой? Все больше увеличивающееся расстояние между нами? Теперь нас будет разделять море?
– Мама, я не хочу, чтобы все, что я делала, оказалось напрасным.
– Лондон – это твоя мечта? И вообще, чего ты хочешь? Я уже и не знаю. Зарабатывать деньги? Принадлежать к их миру? Хочешь забыть, откуда ты родом? А заодно и меня?
Я продолжаю, но она уже не слушает меня.
– Мам, это на два года. Всего два года. Они быстро пройдут!
– Говори за себя… Ты же знаешь, что для других…
– Мама… Я приняла решение. И мне нужна твоя поддержка, а не упреки. И потом, ты сможешь приехать повидаться со мной.
– Я – туда? Я даже не говорю по-английски!
Пауза.
– И ты не ответила мне: это сделает тебя счастливой?
Не знаю. Но я точно делаю это не ради денег. Мне просто нужно упрочить мой диплом, воспользоваться возможностями, которые открываются передо мной, оправдать доверие людей, сделавших на меня ставку, – вряд ли они дадут мне второй шанс. Пришло время заложить первый серьезный камень моей карьеры.
Чтобы протягивать продавцам кредитку со словами «да, оплата картой» и быть уверенной, что эта оплата пройдет, чтобы не замирать от ужаса, открывая почтовый ящик.
Чтобы быть свободной. Не такой, как ты.
Я ложусь спать, но мысли в моей голове не унимаются. И одна особенно настойчива: все, я ее потеряла. Если ее будущее – стать такой, как они, слиться с ними, говорить на их языке, я никогда больше не буду частью ее жизни. Потому что мы не такие.
Во всяком случае, я. Насчет нее уже ничего не могу сказать.
Жизнь – это череда предательств. Ты предаешь того ребенка, которым когда-то был; предаешь мечту, предаешь свою мать, семью, своих предков, предаешь проделанный ими путь, свои истоки, стремления, фантазии. Предаешь, чтобы соответствовать чужим представлениям о тебе, ожиданиям общества. Отведенной тебе роли. В общем, теряешь. Теряешь возможность остаться таким, каким ты был когда-то. И смиряешься с этим.
Должны ли мы предавать? Я не знаю. Но знаю, что должна уйти. Даже если это снова причинит ей боль.
Я молилась до глубокой ночи.
Останься!
Я все-таки уехала.
Два года. Семьсот тридцать дней…
Как долго.
Мама хорошо меня знает. Когда она звонит, то не спрашивает: «Как у тебя с личной жизнью? Как твои друзья?» Ее первый вопрос всегда: «Как дела на работе?»
Не думаю, что она действительно понимает, чем я занимаюсь. Хорошо еще, что она замечает, как я работаю, как напрягаюсь, рву жилы, потому что однажды я услышала от нее: «Так много усилий, столько времени потрачено, и что в результате? Не так уж много!»
Действительно, я не так уж много делаю для других.
Месяцами никаких новостей. Только редкие сообщения. Но это не настоящие отношения. Не отношения родителя и ребенка.
