— Я не стану сотрудничать со Столеттами! Я не предатель в отличие от тебя.
Рэт смерил Александра презрительным взглядом.
— Фэш, — заикнулась было я, но парень лишь поморщился. Фэша он также считал предателем. — Ты уже еле на ногах стоишь.
— Глупости…
— У тебя голос похож на скрип несмазанных шестеренок.
Рэт вскинул подбородок, а мы с Александром обменялись обреченными взглядами. Стало ясно, Хронимара не проявит благосклонности к Драгоцию, пока тот не признает ее условия. А он сам скорее свалится с воспалением легких, нежели приползет к Столетт.
— Хорошо, — медленно произнесла я, — тогда твое упрямство погубит тебя, вот и обрадуется учитель!
Рэт вздернул бровь.
— Это называется отстаивать честь семьи.
— Это называется быть дурнем.
Александр сделал вид, что закашлялся и отошел.
— Даже не думай, — прорычала я, проследив за взглядом парня, — ты добежишь максимум до того дерева, а потом тебя схватят.
— Будь у меня стрела…
— Ты бы уже превратился в статую.
Мы смерили друг дружку одинаково недовольными взглядами. Я покачала головой. Хотелось схватить Рэта за плечи и долго-долго трясти, пока из его головы не уйдет эта детская настырность.
Он чихнул, тут же постаравшись скрыть это, и отвернуться.
— Тебе надо в тепло… мара, Рэт, — я дотронулась до его лба, — у тебя жар…
Парень замер, но быстро очнулся и скинул руку.
— Тебе показалось, я отлично, — тут он снова чихнул, и я не выдержала.
Голова Рэта чуть качнулась, а моя ладонь со звоном отскочила от нее. Я уставилась на красноту, расползающуюся по бледной коже, а Драгоций — на меня со смесью неверия и ярости. Его светлые глаза все расширялись, и в них зарождалась буря. Я дала ему пощечину. Несильную, но очень хлесткую. Было ли мне стыдно? Нет.
— Сам напросился… а теперь скажи Александру, что ты принимаешь все здешние устои и обязуешься их блюсти.
Рэт прищурился, как часокрыл на охоте.
— Мара, Драгоций! Ты как девица на сеновале, — припомнила я любимое выражение местных парней, — да и то она не так бережет себя.
— Какие сравнения.
Он потер покрасневшую щеку. Посмотрел на руку, снова чихнул и все-таки сдался. Это была маленькая, но очень приятная победа. Я впервые поняла, что мое слово чего-то да стоит и Рэт даже порой прислушивается к нему.
У Драгоция и вправду оказалась температура. Целительница, смотревшая его, выразилась крайне емко и точно: еще ночь и можно было бы к ней не обращаться. Я напросилась приглядывать за ним, а так как больше желающих возиться с Драгоцием всю ночь не нашлось — мне дали добро.
В комнате было так натоплено, что на лбу тут же появилась испарина. Я вытерла ее и кивнула Юсте. Она помогла дотащить ведро с чистой водой.
— Ого, а он совсем… бледный.
Я посмотрела на Рэта, укутанного тремя одеялами. Даже русалки во время спячки краше выглядят.
— Он живучий, — сердце сдавило. — Как-то Рэт пробежал все болота… и ничего, даже не чихал потом.
Я умолчала только, что в тот раз его спасла теплая волчья шкура. Юста улыбнулась, сжав мою ладонь.
— Ты выходишь его, я уверена, — заговорила оно тонким голосом, — и когда он очнется, то сразу поймет, кто спас его, влюбится и через пару лет у вас будут детишки. Вы построите тут хату и заживете тихи да мирно.
Рэт закашлялся, из чего стало ясно — он не спал и прислушивался к нам. Я не сдержала смешка.
— Ступай… я тут справлюсь.
— Принести тебе еще чего?
Я задумалась. Вроде, всего хватало: отваров, трав и полотенец с примочками.
— А можешь достать мою книгу из-под подушки… увидишь, там еще переплет такой коричневый. Мне ее Хронимара дала.
Свеча горела на тумбе, и в ее отсветах лицо Драгоция казалось бледнее бумаги. Скулы обострились, а под глазами свернулись сливовые тени. Я смочила компресс, поморщившись от резкого травяного запаха. За окном уже клубилась поздняя ночь, и где-то выли волки. На их вой отвечали деревенские собаки.
Рэт приоткрыл один глаз с блестящей, искристой радужкой.
— Что читаешь?
— Тайны временных переходов, неотредактированную версию.
Он кивнул с толикой уважения. Жар уже немного спал, переставая терзать и вырываться из легких вместе с хрипящем кашлем.
— Хочешь вслух?
Рэт дернул головой, я посчитала это за согласие. В горле першило, и буквы плясали перед глазами, размываясь в тусклом свете. Я постаралась прочитать первую строчку, но ее смысл улетел куда-то вглубь страницы. Рэт перевернулся на бок, ко мне лицом.
— Знаешь, почему я не хотела рассказывать про родителей?
Вопрос удивил его. Он откашлялся, содрогаясь всем телом, словно наглотался морской воды.
— Отец предал Астрагора и утаил от него нечто важное… касательно меня. Я стыдилась его. Думала, ты начнешь презирать меня, если узнаешь о таком…
Рэт постарался что-то сказать, но вместо слов из него вырвался хрип. А мне вдруг стало так легко, словно это не слова, а острые камни выходили наружу.
— Но теперь я горжусь им. Он пошел против Ордена и сделал все, чтобы защитить семью: нас с мамой. Немногие на такое способны. Мне стыдно, что я могла осуждать его… он сделал все ради меня. А я кричала, что не хочу быть его дочерью… это будет со мной до самого конца.
