Утро выдалось холодное и ветреное. Поднявшись раньше всех в комнате, Альбус отправился в Большой зал, но по дороге почему-то остановился, вглядываясь в высокое окно коридора. Серое небо утром не стало светлей, еще зеленые деревья уныло шумели листвой. Мальчик призадумался, не понимая, почему на душе как-то смутно. Пролетавший мимо Толстый Монах кивнул ему и пожелал хорошего учебного года. Альбус рассеянно поблагодарил и пошел дальше.
За столом Гриффиндора пока было только несколько старшеклассников, сгрудившихся над газетой. Завидев Альбуса, Малкольм почему-то схватил его за руку и сам усадил за стол. Розалин приоткрыла губы и жалобно моргнула.
— Ты… — тихо обратилась она к брату.
— Да, я сам скажу, — кивнул Малкольм и положил Альбусу руку на плечо. — Послушай, только не волнуйся. В газете написали… Ну, может, твою мать еще не известили, идет по нескольку дней…
Альбус, почти не слушая, смотрел на Анджелу, живо захлопнувшую номер «Пророка» и спрятавшую под стол.
— Дай мне газету, пожалуйста, — попросил он.
— Не стоит, — Малкольм стиснул пальцы.— Мы и так скажем, а то там — одни сплетни…
Альбус, не слушая, привстал, надеясь отнять у Анджелы газету, но тут Розалин мучительно выдохнула:
— У тебя умер отец.
Альбус медленно опустился на место, рассеянно потер висок. Розалин обняла его и погладила по волосам. Мальчик отупело глядел перед собой.
Он не чувствовал боли или горя: успел отвыкнуть от отца, да, признаться, и не был к нему никогда особенно привязан. Даже сейчас он почти не думал о Персивале, больше представляя, что творится в Годриковой Впадине. «Мать, наверное, с ума сходит. Аберфорт, поди, ревет. Скажут ли Ариане? Лучше бы не говорили. Хотя скрыть не смогут, чего уж там. Жалко их всех. Наверное, я неправильный, раз не горюю, так что хорошо, что меня там нет… Но жалко». Вздохнув, Альбус отодвинул чашку кофе, которую предложила Розалин.
— Может, отпросишься у директора? — предложила она робко. — На похороны ведь отпускают.
— Там нечего хоронить, Роз, — резко ответил Малкольм. — Тела выбрасывают в море… Альбус, прости.
— Ничего, — пробормотал мальчик. Думалось плохо, и снова, как после летней ссоры с матерью, наваливалась пустота.
— Тогда напиши им, — посоветовала Розалин. — Хоть пару строк. Понимаю, ничего на ум не идет, но… Нужно сейчас чем-то себя занять. Ты пойдешь на уроки?
— Да, — мальчик кивнул и спотыкающейся походкой вышел из Зала. В ближайшем классе набросал письмо.
«Мама, узнал из газет, что случилось с отцом. Мне очень жаль. Вы скажете Ариане? Лучше не говорите, а то неизвестно, как на нее это может повлиять. Скажи Аберфорту, чтобы он сильно не ревел. Альбус».
========== Глава 26. Тринадцать ==========
Друзья Альбуса, видимо, решили, что он в огромном горе, и несколько недель обращались с ним нарочито мягко и осторожно, старались не оставлять одного и не предлагали шумных развлечений, все, как один, полюбив тихие прогулки у озера. Мальчишки норовили похлопать по плечу, девочки — сжать руку или принести угощение. Даже Гораций, заговаривая с ним, выглядел смущенным.
Альбус испытывал неловкость и раздражение. Он не так уж сильно горевал по отцу, к тому же накатывала злость, когда друзья обращались к нему тоном, похожим на тот, каким он обычно обращался к Ариане. Так что, когда стремление друзей утешить постепенно остыло, он был счастлив.
Мать на письмо не ответила.
Между тем учебная жизнь шла своим чередом, и к привычным уже обязательным дисциплинам прибавились предметы по выбору. Первым, с кем познакомился Альбус из новых преподавателей, оказался профессор Кей, нумеролог.
Невысокий, щуплый человечек в черном сюртучке напоминал бы сверчка, если бы не желчное желтоватое лицо, черные раскосые глаза и совершенно лысый череп. Кожа на лбу, дряблая и изрезанная морщинами (хотя профессор Кей казался относительно молодым) удивляла разнообразием складок, сопровождавших каждую гримасу профессора. А гримасы, в основном брезгливого характера, он стал корчить, едва войдя в класс.
— Стефан Кей, — бросил он ученикам, оскалившись так, что при всем желании это нельзя было принять за улыбку. — А вы, я смотрю, решили, что будете выглядеть умнее остальных, взяв мой предмет? Что ж, разочарую: вы пришли сюда только затем, чтобы осознать, насколько вы глупы и ограниченны. Все великие тайны нумерологии вам не понять никогда.
— Вы уверены в этом, сэр? — усмехнулся Альбус. Преподаватель отчего-то совершенно не показался ему страшным, скорее вызвав смесь жалости и презрения. Профессор Кей, вздернув верхнюю губу наподобие вампира, повернулся к нему.
— Так-так-так… Среди нас гриффиндорец? А, ну да, меня предупреждали. Мистер Дамблдор. Хочу сразу предупредить, дерзкий мальчишка: я не Галатея Меррифот, чтобы ставить оценки за наглые глаза, и не профессор Корнфут, чтобы поощрять сумасбродство. С вас я буду спрашивать сильнее, чем остальных, потому что вы уж слишком высоко себя цените.
