— Да, замечательное начало учебного года. Только ссоры с сыном директора нам и не хватало. Да, Альбус, — она в упор посмотрела на него, — твои семейные дела нас не касаются. Мы в них не вмешиваемся и ни за что тебя не осуждаем, потому что мы сами не идеальные дети. Все согласны?
Остальные с готовностью кивнули. Но в прежнее русло беседа уже не вернулась: каждому было слишком неловко заговорить. Через некоторое время в купе заглянула Айла:
— Ал, если ты не против, Элфи кое-что хочет тебе сказать.
Альбус вышел, а девочка заняла место около Лэма.
Элфиас, закусив губу, стоял у окна.
— Прости, — выдавил он сквозь зубы. — Я сглупил. Но письма я в самом деле писать больше не буду, это просто нечестно по отношению к твоим родным.
— Да уже и не надо, — ответил Альбус холодно.
— Что, раскрыли? — Элфиас сморщился. — Влетело сильно?
— Да так, пустяки, — Альбус скрестил руки на груди и улыбнулся. — Не надо так больше делать.
— В смысле, секреты выдавать? Не буду. А вы меня слушайте, а? Ну хоть иногда. Я ведь не табуретка.
— Ты это, — Альбус отвел глаза, покачался на носках. — Ты тоже извини, ну понимаешь, у нас разговор такой зашел, спор… Уж если я начал спорить, то мне доспорить надо, понимаешь? Потом бы и дементоров обсудили.
Элфиас покраснел.
— А я еще… Айле… сгоряча все рассказал. Извини? Она вроде молчать обещала.
— Да чего теперь… — Альбус махнул рукой.
После прибытия в Хогвартс пришлось привычно подождать, пока распределят первокурсников и директор произнесет речь, а затем можно было наконец приняться за ужин. Жуя жареный картофель, наблюдая за перепалками студентов и церемонными разговорами учителей, Альбус поймал себя на мысли, что здесь ему гораздо уютнее и спокойнее, чем дома. Да, что бы там ни было, а вот уже два года, как его дом был в Хогвартсе, а не в Годриковой Впадине. Он сроднился с этими стенами, не представлял жизни без друзей, и даже к товарищам по факультету — пусть многие из них и были непроходимыми тупицами — привык. Почти умиленно он слушал, как Дональд рассказывает Джейн о поездке в Индию: отец взял его с собой в командировку.
— В Калькутте меня представили главе тамошнего отдела аврората, мистеру Дервенту. Он разрешил мне даже присутствовать на допросе одного плутишки, из местных. Жалкая тварь! Нанялся в конюхи к сагибам, соблазнил хозяйскую дочь и требовал от нее денег. Остался бы безнаказанным, да дело в том, что он волшебник, пусть и слабенький, а она маггловка. Но мне это неинтересно. Я хотел бы ловить настоящих головорезов и сам выпускать по ним Авады. В Индии ведь разрешено применять к преступникам из местных Непростительные.
— Ты всегда применял бы Авады? — хмурилась Джейн. — Даже если не был бы уверен, что человек виноват?
— Если он не виноват, то чего же бежит или сопротивляется? Ты сама говорила: надо жалеть не тигра, а его жертв. Убивая тигра, я спасаю его будущих жертв, разве нет?
— Я говорила про смертную казнь, когда вина уже установлена судом и доказана. Но до этого…
— А ты уверена, что суд всегда прав? — вмешалась Нэнси. — Отец мне рассказывал случай… Он был тогда маленьким и жил в семье тюремной надзирательницы. Одну девушку собирались повесить за убийство. Она призналась, что за пять лет до того, когда была подростком, зарезала младшего братишку. Отец уже собирался с друзьями посмотреть на ее казнь — тогда вешали публично — но ее помиловали. Ну так вот. Она утверждала, что совершила преступление в одиночку, но обстоятельства дела были таковы, что одна все это проделать она явно не могла, — Нэнси хитро прищурилась. — Конечно, может, она не невинная жертва, а соучастница… Но все равно: ее бы повесили, а кто-то ушел от суда — и толку?
Зевнув, она потянулась за яблоком.
— Отцу особенно нравилось наблюдать за семьями тех, кого казнили. Кто-то рвал на себе волосы, бился… А чаще просто стояли и наблюдали равнодушно, будто это и не их близкие там, в петле. А у той девушки семья была большая. Говорят, она и сделала это ради другого брата, если не вместе с ним. Вот посмотрела бы я на него, в самом деле, когда ее стали бы вешать!
Нэнси расхохоталась, и Дональд вместе с ней. Джейн покачала головой, поджав губы. Альбус предпочел передвинуться поближе к семейству Уизли — однако и у тех не все было гладко. Генри все-таки решил уйти из команды и теперь ругался с Малкольмом, а Розалин пыталась их утихомирить.
— Ты сам видишь, что у меня ничего не выходит, — оправдывался Генри. — Сколько я ни тренируюсь, все без толку. Что мучиться? Найдите нового ловца, а я выберу дело по душе.
— Но ты подводишь команду, — хмурился Малкольм. — Чтобы выбрать ловца и обучить, нужно время, а до матча его не так уж много.
— Но вам стоит хотя бы попытаться, — вмешалась Розалин. — Пока Генри в команде, всем плохо: и ему, и вам. Может, с новым ловцом повезет больше.
— Было бы еще, из кого выбирать. Не вижу никого, кто мог бы заменить Генри.
— Видишь или нет, я больше играть не буду, — ответил Генри резко. — Это мое последнее слово.
