На завтрак был омлет с каким-то необычным розовым вареньем и сахарной пудрой; Альбус был бы рад обычному, с беконом, но и такой тоже был неплох, тем более, бекон неожиданно обнаружился рядом — в сдобным кексах, которые оказались испечены на сырной основе.
— Матушка иногда любит пофантазировать, — смущенно пробормотал Гораций. — Стыдно сказать, частенько она спускается к эльфам и руководит процессом, а то и помогает. Только об этом, пожалуйста, никому ни слова.
— Почему? — удивился Альбус, кексом заедая омлет. — Что плохого в том, что твоя мать так любит хозяйство?
— Это недостойно леди, — вздохнул Гораций. — Тетя Гиацинта ей пеняет, но бесполезно.
— Ну и правильно, — Альбус с удовольствием набил кексом рот. — Нечего портить человека.
В дверь быстро постучали.
— Entrer! — Гораций промокнул рот салфеткой. На пороге появилась изящная фигурка Луизы.
— Скажи, «Чувство и чувствительность» не у тебя? Я хотела отдать почитать Камилле, когда она приедет, а потом вспомнила, что ты брал у меня в зимние каникулы и до сих пор не вернул… Опять перечитываешь и выписываешь цитаты? Bonjour, monsieur, — увидев Альбуса, она насупилась.
— Bonjour, mademoiselle, — вежливо ответил Альбус. — Comment dormez-vous?
Луиза прикусила губу и пристально посмотрела на Горация, но тот будто ее не замечал.
— Присаживайтесь, мисс Монтегю, — Альбус обвел рукой стол. — Позавтракайте с нами. Подать вам стул?
— Благодарю, меня ждут в столовой, — процедила она. — Гости будут к одиннадцати. Так что насчет книжки?
Гораций, побагровев, молча вытащил злосчастный роман из ящика стола, сунул Луизе в руки и проводил до двери.
— Я никому не скажу, — заверил его Альбус, как только Луиза вышла. — Особенно Виктории.
— С чего ты взял, что меня интересует ее мнение? — фыркнул Слагхорн.
— Нет? Ну и отлично. А ты мне покажешь, где тут у вас лодки? Пруд уж больно заманчивый.
В полдень мальчиков отвели в кабинет отца Горация, наконец явившегося домой и достаточно отдохнувшего. Альбус ожидал увидеть еще одного забавного толстячка, но Слагхорн-старший контрастировал с остальными обитателями дома так же, как его кабинет, уставленный дубовыми шкафами, весь жесткий и угловатый, контрастировал с простой и комфортной обстановкой других комнат. Длинный, сухопарый, с вытянутым бледным лицом и равнодушными глазами, он напоминал часы с маятником, тикающие ровно, что бы ни случилось в доме, и отмеряющие время неумолимо. Он холодно выслушал приветствие сына, безразлично скользнул глазами по Альбусу, уселся за стол, взялся за перо и бросил через плечо, что «юные джентльмены могут идти».
— Он помнит, сколько тебе лет? — поинтересовался Альбус, когда оба вышли.
— Не уверен, — зевнул Гораций. — Но согласись, он неплохо уравновешивает матушку.
— Пожалуй… — года три назад Альбусу, пожалуй, показалось бы, что у Слагхорна лучший отец на свете и невыносимая мать, но сейчас он поймал себя том, что его бы такое равнодушие немного ранило.
В три часа пришлось спуститься в гостиную: прибыли Фарли и Гринграссы.
Стараясь подражать Горацию, Альбус раскланялся с теми и с другими и встал в стороне. Ему бросилось в глаза сходство невысокого, тонкокостного мистера Гринграсса и его худенького, остролицего сына с матерью Виктории — сразу видно было, что они родственники. Оба держались с вежливо-отстраненным видом. Миссис Гринграсс почему-то с жадностью оглядывалась кругом. Темно-рыжая, кудрявая, с пестрым от веснушек лицом, она напоминала яйцо какой-то дикой птицы. Мистер Слагхорн почти не заметил ее, миссис Монтегю едва кивнула, но миссис Слагхорн поздоровалась приветливо.
— Она из Бэддоков, бесприданница, — с презрением прошептал Гораций. — Матушка почему-то дружила с ней в школе, ну а потом той повезло: сам Гринграсс обратил внимание… Он родной дядя нашей Викки, но терпеть не может ее отца. Мистер Гринграсс — убежденный консерватор.
— Ты не находишь, что консерватизм — это довольно глупо? — поморщился Альбус и осекся, взглянув попристальнее на Камиллу.
Он сначала просто не узнал ее, как будто поздоровался с девочкой, которую никогда прежде не видел. В нежно-розовом шелковом платье, с мягко завитыми русыми волосами, она скромно стояла, потупив головку, опустив бархатисто-черные ресницы. Руки в черных митенках взволнованно теребили веер. Рядом с ней, сухая, как палка, возвышалась ее мать — черноглазая, с хищным и властным лицом.
— Держит дочь в черном теле, — тихо вздохнул Гораций. — Фарли женился на Коре Нотт ради приданого, а теперь почувствовал себя хозяином положения. Постоянные интрижки на стороне. Миссис Фарли срывается на Камилле. Знаешь, как ей достается каждые каникулы? Мать, видимо, пока просто не нашла времени, чтобы как следует за нее взяться.
Альбус наблюдал за Камиллой, что-то ответившей обратившемуся к ней маленькому Гринграссу, и ему казалось невероятным, что такое нежное создание можно хоть пальцем тронуть.
