— Можно и в такой — какой сама представишь. А можешь вообще во много кинжалов сразу. И в противника — все! Да что прутик! Пыль можно превратить и метнуть! Ух! Представь, что от него останется?
— А если увернется? — робко предположила она и чуть приоткрыла нежные алые губы.
— Тогда ты можешь превратить пыль в огонь! Все вокруг будет гореть! Как ему выбраться, ну-ка?
— Агуаменти, — пролепетала она уже увереннее.
— А ты воду в лед и замораживаешь его! Здорово?
— Да, — выдохнула Камилла. Тем временем они выплыли на середину озера, лодка заскользила мимо цветущих кувшинок.
— Нарвать тебе? — Альбус щелкнул пальцами, потихоньку прошептав: «Акцио!». Кувшинка очутилась у него в руке, он небрежно бросил ее к ногам Камиллы и повторил так другой раз, третий, четвертый… Она чуть дышала.
— Ты владеешь беспалочковой магией?
— Немного, — он небрежно повел плечом. — Так, тренируюсь, учусь.
— Но это же… необыкновенно, — Камилла подняла цветы и спрятала в них горящее лицо.
Альбус поправил ей развившийся локон.
— Камилла! — раздался громкий окрик с берега. Девочка выронила цветы и распрямилась.
— Там матушка… — она снова побледнела.
— Да не бойся, я не дам тебя в обиду, — уверенно сказал Альбус, но она, кажется, не услышала.
Миссис Фарли высилась на берегу, точно черный маяк, и гневно сжимала руки. Она дождалась, пока дочь выберется из лодки, и жестом подозвала ее. Альбус не собирался бросать Камиллу и подошел следом.
— Я похитил вашу дочь, — доложил он прежде, чем миссис Фарли успела что-то сказать. — Я оглушил ее Конфундусом.
Не обратив на него внимания, миссис Фарли взяла дочь за плечо.
— Мало того, что ты совершенно запустила учебу… Мало того, что ты отвратительно ведешь себя в гостях… Ты еще проводишь время с мальчишкой, с мужланом!
— Простите, — снова встрял Альбус. — Лет через двадцать вы будете всем хвастать, что ваша дочь когда-то каталась с самим министром магии.
Закатив глаза, миссис Фарли потащила Камиллу прочь.
========== Глава 32. Младшие братья ==========
Ужин Альбусу принесли в его комнату, и вместе с эльфом вошел Гораций. Лицо его, как показалось Альбусу, было слегка напудрено, брови нахмурены.
— Я надеюсь, — процедил Слагхорн даже с присвистом, — ты понимаешь, что задерживаться дольше в нашем доме для тебя — верх неприличия? Завтра утром эльф аппарирует с тобой в твою деревню. И будь я проклят, если еще раз позову тебя в гости.
— А позавтракать не дадут? — поинтересовался Альбус.
— Нет! — взвизгнул Гораций и хлопнул дверью.
И точно, рано поутру эльф разбудил мальчика и перенес в Годрикову Впадину. Деревня встретила пением петухов, мычанием, блеянием, запахом свежего хлеба и навоза и звуками ссоры. Эльф мгновенно исчез, а Альбус покатил тележку по булыжной мостовой.
Стучать ему не понадобилось: из дому как раз выходил Аберфорт с небольшим топориком за поясом — должно быть, пошел нарубить веток. За год брат вытянулся и окреп, руки у него стали совсем мужские, лицо в веснушках облупилось. Бросив на старшего короткий мрачный взгляд исподлобья, Аберфорт что-то пробурчал под нос и зашагал вперед. Альбус прошел в дом.
Мать возилась на кухне.
— Явился, — констатировала она и продолжила драить кастрюлю.
— Здравствуй, мама, — Альбус потоптался. — Вы позавтракали уже?
— На тебя не готовили, не ждали так рано. Надо было подумать, что чужие люди долго терпеть тебя не станут. Можешь хлеба отрезать, а больше для тебя ничего нет.
Альбус отрезал хлеба и еще постоял, сжимая краюху.
— Как… Аб, Ари? Здоровы? Про папу… я писал.
Кендра ничего не ответила, и мальчик, дернув плечами, пошел к себе.
Так продолжалось и в следующие дни: Альбуса не замечали ни мать, ни брат. Что касается Арианы, она сильно сдала. Бледная до прозрачности, она почти все время молчала, в день съедала от силы пару ложек и много лежала. Только Аберфорту удавалось немного расшевелить ее, и тогда она шла помогать ему с козами или корзинами — а Альбуса она словно и не видела. Точнее, так ему казалось, пока недели через три после приезда сестра однажды утром не заглянула к нему. Альбус накануне — так уж получилось — в клочья порвал рубашку, просить мать зашить постеснялся и взялся за иголку сам. И вот, когда, по пояс голый, он пытался удержать в неловких пальцах блестящую тонкую колючку, в дверь чуть слышно постучали.
— Ари, входи!
А кто же еще это мог быть? Сестра вошла, вялая, как колокольчик в ноябре; Альбусу вдруг вспомнилась мисс Спэрроу, закашлявшаяся до потери сознания, но он успокоил себя: если девочка живет в деревне, конечно, никакой чахотки у нее быть не может. Аберфорт первый отпоил бы ее козьим молоком.
Присев рядом, Ариана испуганно покосилась на его спину.
— Что это? Ты обжегся?
Альбус чуть покраснел.
— Нет. Это так… Хулиганю в школе, наказывают.
Она поцеловала его в щеку, прижалась головкой к плечу. Стало приятно, но очень неловко. Протянула руки к рубашке:
— Давай зашью. Ты немного не так делаешь.
Он с облегчением передал шитье ей. Иголка затанцевала по ткани.
— А Аберфорту ведь тоже скоро в школу, — озадаченно прошептала Ариана. — Ты не позволишь, чтобы его тоже так наказывали?
