— Я… делал тебе больно? — растерялся Альбус и спохватился. — А почему ты мне об этом не сказала? Если ты попросила прекратить, я бы…
Он схватился за щеку: оплеухи отвешивать Викки умела не хуже Кендры. Надув губы, Альбус сел на парту и скрестил руки.
— Ты мне хоть объясни, что мы делали тогда! Я же ничего не понял.
— Думаешь, я что-то поняла? — вздохнула Викки. — Мне было больно и страшно. Так что сегодня у нас последнее свидание, Альбус. Я не могу рисковать. Кто знает, что на тебя найдет в следующий раз.
— Разве нам не было хорошо с тобой? — спросил Альбус растерянно.
— Сначала было, — она чуть не всхлипнула. — А в последнюю встречу ты все испортил. Я тебя теперь боюсь. Нет, не трогай меня, пожалуйста. Отойди. Друзьями мы останемся, а встречаться не будем.
Альбус посмотрел в пол.
— Хорошо, — пробормотал он. — Как хочешь. Проводить тебя до башни?
— Нет, не стоит.
Альбус все-таки аккуратно проследил за ней — мало ли, что может случиться в ночном Хогвартсе, — а потом отправился спать.
К его удивлению, на следующее утро он проснулся в спокойном и ясном настроении. Что-то словно отпустило его, и не хотелось оглядываться на дни, которые они с Викки проводили так весело, а хотелось смотреть только вперед, в будущее, и надеяться. За завтраком он спокойно встретился с Викки глазами, после с легкостью обращался с ней в компании друзей, и она отвечала, пусть поначалу и неохотно, точно разочарованная в чем-то. Первые дни иногда Альбус все же чувствовал неловкость, но после того, как на лестнице увидел залитую солнцем фигурку Камиллы Фарли, почему-то окончательно уверился, что на старое нечего оглядываться, а смотреть следует лишь в будущее.
А будущее между тем развертывалось интересное. Примерно через полтора месяца после того, как Альбус разослал свои статьи по журналам, профессор Сполдинг велел ему после занятий зайти к директору. Недоумевая, что от него могло понадобиться Блэку, мальчик подчинился — и обнаружил в кабинете директора, когда явился туда, кроме своего декана еще и профессора Колдфиша.
— Вы опять, минуя преподавателя, послали статью в «Вестник трансфигурации?» — спросил Блэк, удрученно прикрыв глаза.
Альбус не торопился бы с ответом, но Сполдинг, вытащив из-за пазухи журнал, распахнул его как раз на странице, где была статья об уравнениях боевой трансфигурации. Досада захватила: не хотелось опять под розги только за то, что поделился миром своими открытиями.
— Профессор Колдфиш разрешил мне это, сэр, — уверенно соврал Альбус. — Может быть, он не помнит… Перед самыми каникулами я подходил, показывал ему наработки, и он разрешил.
— А как же, и урок я тогда попросил вас вместо себя провести, — проворчал Колдфиш. — Мало того, что вы наглец, вы еще и враль!
— И трус, — добавил Сполдинг. — С каждым годом вы все хуже и уже. Влияние Принца, то ли? Ну, с ним я разберусь, а вы меня страшно разочаровываете снова и снова.
— В общем, вам назначено тридцать розог, — заключил директор. — Пятнадцать за нарушение субординации и пятнадцать за ложь. Видите, сами усугубили свое положение. Но получите вы их только завтра вечером, потому что утром приедет редактор журнала и Эмерик Свитч.
— Сам Свитч? — Альбус удивлено приоткрыл рот: он знал, что Эмерик Свитч был автором учебника по трансфигурации.
— Да, — холодно проронил директор. — Они хотят вручить вам какую-то награду. И хотя лично я вовсе не считаю, что вы должны быть награждены, не принять их я не могу. Однако не вздумайте им пожаловаться на наказание, которое вами совершенно заслужено: вам же будет хуже. Церемония награждения пройдет завтра, в десять утра, у меня в кабинете. Сегодня пятница, завтра у вас нет уроков, так что придете свободно.
Альбус, хитро улыбаясь, вышел из кабинета. Друзьям он решил пока ничего не говорить: сделать сюрприз, пусть порадуются вместе с ним. «Связи в научных кругах — это неплохо, да и вообще… Приятно». Вечером он развлекся, наблюдая, как Элфиас неловко ухаживал за Викторией, предлагая ей то чай, то имбирные пряники, а Гораций следил за ними с выражением крайнего скепсиса и презрения. Утром, позавтракав, не спеша направился к кабинету директора.
У Блэка он снова застал Колдфиша, более, чем всегда, похожего на вяленую рыбу, но кроме него увидел низенького толстяка с веселым лицом и сухопарого человека с вдохновенными глазами.
— Мистер Шеклболт, мистер Свитч, позвольте вам представить мистера Альбуса Дамблдора, — сухо произнес директор. Веселый человечек поклонился, лохматый, в котором мальчик узнал по портрету в учебнике Свитча, шагнул вперед и энергично пожал ученику руку.
— Мой друг, — Свитч кивнул в сторону Шеклболта, — был потрясен вашей статьей и отправил ее мне. Я сам не менее потрясен глубиной ваших выводов. Надеюсь, вы продолжите заниматься наукой трансфигурации. Пока же мы приготовили для вас благодарственное письмо и небольшое денежное поощрение.
Шеклболт, улыбнувшись еще шире, вытащил из кармана небольшой сверток, довольно тяжелый на ощупь, и красиво оформленный пергамент с красной сургучной печатью.
