— Не надо на вертел! — Альбус разогнулся. — Это что тебе, куропатка? Это… феникс! Из него палочки делают! На тебе деньги, на, — он выгреб из кармана все, что оставалось. Глаза человека хищно блеснули. Некоторые монетки попадали в сугроб, он жадно наклонился. Альбус взял клетку.
— Птица, пошли со мной домой. Я тебя никому на вертел посадить не дам. Как зовут-то его?
— Фоукс, — довольно ответил незнакомец, пересчитывая деньги.
— Фоукс, — протянул Альбус, и Лэм в знак солидарности особенно выразительно взвыл.
…Дверь Хогвартса почему-то оказалась невероятно тяжелой. Открыть ее руками не удалось, пришлось применить Алохомору. Лестница была ужасно скользкой. А когда они добрались до первого пролета, то увидели профессора Сполдинга, скрестившего руки на груди.
— Да, — кивнул он, — да, одно отрадно: тут только один мой ученик. Зато он же и зачинщик.
Альбус молча потряс клеткой с фениксом.
— Вижу, вижу, — удрученно кивнул декан. — Вы в курсе, что уже был отбой?
— Да? — мальчик глупо открыл рот. Лэм лег на каменный пол и свернул калачиком. Элфиас явно боролся с тошнотой.
— Идемте за мной, — вздохнул Сполдинг.
— За вами? Зачем? Не пойду я за вами никуда, делать мне больше нечего, что ли. Вы меня запрете. А страна в опасности. А я могу всех защитить. Вот смотрите!
Взметнув палочку, Альбус пальнул в потолок огнем.
— Дамблдор, что вы делаете? — вздохнул Сполдинг.
— Армия, к оружию! — проревел Альбус, обращаясь к спящему Лэму и серо-зеленому Элфиасу. Сполдинг поймал его за рукав.
— Сэр Кэдоган мне передавал, что в башню Рейвенкло ворвались французы. Ваших подруг взяли в заложницы. Он считает, что только вы сможете их спасти.
Альбус мгновенно рванулся вверх по лестнице. Запнулся, упал, расквасил нос. Опять рванулся. Ничего, главное, идти вперед.
— Проклятые лягушатники! Ну я вас всех!
Сполдинг одной рукой направлял палочку на Лэма, левитируя его, а другой старался удержать Альбуса от падения. Совмещать то и другое получалось плохо, и в итоге Лэм падал не меньше, чем Альбус, но даже не просыпался. Элфиаса все-таки вырвало. Сполдинг убрал жижу и велел идти дальше.
На вопросы орла пришлось отвечать опять же Сполдингу: Альбус только бесполезно тряс дверь, пытаясь выломать ее. Но едва дверь отворилась, он ворвался, проорал: «Экспеллиармус!» и растянулся на синем ковре.
— Альбус, что с тобой?
— Профессор Сполдинг, что происходит, что с Лэмми?
— Элфиас, ты почему опять зеленый?
Альбус потер лоб, припоминая, зачем сюда шел. Оглянулся.
— А где французы?
— Какие? — не поняла Айла, а Викки и Клеменси в один голос воскликнули:
— Ушли!
— Услышали, что вы идете, испугались и предпочли сбежать, — объяснил Сполдинг, перемещая Лэма на диван.
— Да? А с кем же тогда… Ой, девчонки, вы красивые! Дайте поцелую… — и он, точно, чмокнул каждую и девочек, когда они втроем помогали ему встать. Дальше он повалился на диван… А потом вроде ничего не было.
========== Глава 38. Предчувствие любви ==========
— Что они тут делают?
— Как видишь, спят.
— Почему у нас в гостиной?
— Потому что так решил профессор Сполдинг.
Оспаривать решение профессора Сполдинга Осборн Крауч (а неприятный сухой голос, без сомнения, принадлежал именно ему) не решился. Сухо стуча ботинками, он, видимо, вышел. Альбус заставил себя разлепить веки.
В башне Рейвенкло всегда было слишком много света — теперь он больно ударил по воспаленным глазам. Голова раскалывалась, к тому же страшно тошнило. Единственной отрадой была лежавшая на лбу и приятно холодившая кожу влажная ткань.
— Пить хочешь? — тихо спросили рядом. В синем кресле сидела Айла, на соседнем диване похрапывал Элфиас, чуть подальше причмокивал во сне Лэм; у обоих лежали на лбах такие же компрессы. Альбус кивнул, Айла дала ему воды. Увы, только сильнее затошнило.
— Сейчас девочки придут, они за лекарствами отправились, — успокоила она.
Явились девочки минут через пять — Альбусу это время показалось вечностью. Клеменси принесла зелье от головной боли и рвотное, а Виктория — какую-то соленую и перченую воду.
— Надеюсь, сойдет, — вздохнула она. — Папе говорил то ли польский, то ли русский коллега, что это может помочь, если сильно пил накануне. Правда, у эльфов ничего похожего не нашлось, пришлось готовить самой.
Стараниями девочек (где и как они научились выхаживать тех, кто много выпил, Альбус так и не смог понять) к обеду мальчишки пришли в себя. Лэм, правда, тихо пожаловался на головную боль и потом помалкивал, а Элфиас краснел, стараясь не смотреть в глаза никому, особенно Виктории. В полдень в гостиную Рейвенкло одновременно явились Гораций, чтобы, как он выразился, «порадоваться собственному благоразумию», и Розалин, сообщившая, что Альбуса с друзьями вызывает к себе директор. Девочки обменялись грустными взглядами, Гораций с видом «Ну я же говорил» развел руками.
— Да, Альбус, — вспомнила Айла. — Твой феникс утром сгорел. Сейчас я дала ему молока, он спит.
Мальчик почесал в затылке.
— Тем лучше. Ты не против, если он пока постоит у тебя?
— Настоящий феникс? — ахнула Розалин, прикрыв рот ладошкой. — Покажешь его потом мне?
