Альбусу стало не по себе от острейшего чувства жалости, какое он испытывал только глядя на растерзанных птиц, на Ариану, лежавшую после припадка, или на могилу Джеральдины — такой, что в груди больно, как от ножа; но к этому еще что-то примешивалось, новое, и об этом он не замедлил сказать:
— Просто хочется быть рядом с вами. Дышать без вас трудно.
Ресницы Камиллы взметнулись, она бросила на него недоуменный взгляд.
— Не понимаю, о чем вы. Ваши отношения с мисс Уркварт показывают вас в таком свете… Я заслуживаю наказания уже за то, что с вами говорю.
Альбус плохо понимал, о чем она говорила — слишком сладко звучал ее голос, — но последняя фраза все-таки поразила его.
— Наказать? Вас? Послушайте, но это варварство. Вы… Вас вообще нельзя тронуть пальцем. Вы должны жить, как птица, на воле.
Камилла опустила глаза.
— Я знаю, что птиц подстерегают хищники. Я не верю, что вы не из них. Или, откуда я могу знать — может, вам нравится надо мной издеваться? Может, вы смеетесь надо мной с друзьями? Позвольте мне уйти.
— Но я не смеюсь над вами! — воскликнул Альбус. — Смеяться над вами… Да с места мне не сойти, если так! Как же можно над вами смеяться? В вас ничего смешного нет. Вы прекрасны.
— Перестаньте, — горько вздохнула Камилла. — И вообще, мне пора. Выпустите.
Он не стал настаивать, но с каждым шагом, пока она отдалялась, уходила, все сильнее становилось чего-то жаль. Альбус опомнился, только поняв, что почти шмыгает носом, как в детстве, устыдился и приказал себе немедленно успокоиться.
Но успокоиться все не получалось — он постоянно думал, чем же можно расположить Камиллу к себе, и отбрасывал планы один за другим. Должно быть, со стороны он выглядел странно, во всяком случае, Викки как-то вздохнула:
— Гаснут наши солнышки… Клеменси с начала года по углам прячется, теперь вот ты все грустишь. Что же, мне одной развлекать всю компанию?
— А с Клеменси что? — взволновался Альбус.
— Да так, кто-то шлет ей с начала года письма, она их читает в уголке, а потом ходит такая молчаливая.
— Ей угрожают? — Альбусу новость совсем не понравилась; он начал гадать, кто и за что мог начать придираться к его подруге. Викки почему-то хихикнула.
— Да не думаю. А вот что с тобой, дорогой мой?
Альбус отмахнулся:
— Ничего особенного. Тут у Клем проблемы посерьезнее могут быть, а ты молчала.
Виктория подняла глаза к небу и вздохнула.
На следующий же день Альбус в коридоре отвел Клеменси в сторонку и потребовал рассказать, кто присылает ей письма и что в них такого, что она весь день потом грустит. Девочка отреагировала необъяснимо: страшно покраснела, замотала головой по сторонам и отступила на шаг.
— Альбус, погоди… Я не понимаю, почему…
— Если тебе угрожают, то за тебя есть, кому заступиться, ты же знаешь, — мальчик взял ее за плечи. — Ну же, Клем, не надо бояться. Расскажи, что это за письма.
Клеменси опустила глаз и улыбнулась.
— В них совсем не то, что ты подумал, Альбус. Они мне… приятны. От кого они, я не знаю, но никаких угроз или оскорблений там нет. Напротив…
— Что «напротив»?
— Неважно, — спохватилась девочка. — Главное, что не о чем волноваться.
Она хотела еще что-то добавить, но в этот момент по коридору рядом с беззаботно болтавшей Эллой Крейвуд прошел Финеас Блэк, ставший за лето неправдоподобно миловидным. С него можно было бы рисовать рождественского ангела, если бы не тревожное, напряженное выражение лица. Элла привычно скривилась при виде Альбуса и Клеменси, Финеас бросил на девочку долгий тяжелый взгляд и слегка поторопил спутницу. Клеменси, мгновенно став похожей на птичку, попавшую в силки, тоже быстро ушла, но в противоположную сторону.
…Усилием воли Альбус все-таки заставил себя сосредоточиться на изучении аппарации — все равно с каждым днем у него портилось настроение, и все меньше хотелось с кем-то говорить. Что-то темное в душе поднималось, холодная и безжалостная нацеленность — а ее лучше использовать в деле, чтобы не натворить бед. Итак, в ближайшие выходные Альбус отправился в Хогсмид, явился, надвинув капюшон на лицо, в «Кабанью голову», и там невербальным Акцио (невербальные чары он потихоньку давно осваивал, и вслед за ним вся компания) выманил палочку из кармана одного пьянчуги. Ни в этот день, ни в следующий тренироваться не стал, опасаясь, что палочку будут искать — предпочел получше усвоить материал. «Итак, четко представляем себе желаемое место… Концентрируемся на том, чтобы туда попасть… Спокойно совершаем оборот на месте, мысленно нащупывая путь…» Альбус почесал за ухом; процесс отдаленно напомнил ему легилименцию. Здесь тоже требовалась концентрация и прощупывание пути… «Кстати, давно что-то я ею не занимался».
