…Они договорились переписываться, но девочка все-таки настояла на том, чтобы ехать им в разных купе: ей — с Луизой и Лорой, а ему — с друзьями. Досадно, конечно, тратить впустую несколько часов, которые могли бы провести вместе, но чего не сделаешь ради того, чтобы она так посмотрела матовыми глазами из-под тяжелых ресниц. Ехали довольно мирно: Лэм пытался развлечь встревоженную Айлу, рассказывая ей, что в других галактиках, возможно, время течет, не как на Земле — к таким выводам они пришли недавно с профессором Корнфутом за вечерним (точнее, ночным и десятым по счету) чаем. Гораций и Элфиас оба выговаривали Викки за опрометчивый шаг.
— У тебя же будут неприятности, — вздыхал Элф. — Ради чего это?
— Ради того, чтобы побывать в роли мужчины, конечно, — разводил руками Гораций. — А потом — в роли жертвы наказания, да, Викки? Эту роль ты, я вижу, особенно любишь.
— А ты любишь амплуа комического обжоры,— отвечала Виктория. — Ты не более, чем Фальстаф.
— Зато ни разу не был наказан за все годы учебы, — Гораций обмахнулся газетой.
— Не зарекайся, — мрачно предостерег его Элфиас, за что получил от Вики благодарную улыбку. Альбус, скрестив руки на груди, смотрел на присыпанные снегом леса и поля, но видел только Камиллу, кружащуюся под звуки вальса.
Альбус успел забыть, как выглядит Годрикова Впадина зимой. Когда мать вечером аппарировала вместе с ним и братом с вокзала, было уже слишком темно, чтобы мальчик мог разглядеть деревню как следует. Его больше заботили тепло и сытный ужин, ожидавшие в доме. Но когда на следующий день Альбус вышел на улицу, увидел обряженные снегом деревья, заметенные дома и лавки, белые дорожки, то к сердцу привалилась грусть, одновременно светлая и невыносимая: он вспомнил Джеральдину. По таким зимним дорожкам они гуляли, он рассказывал ей про Дары Смерти и строил планы о том, как станет министром магии и уж точно всех осчастливит, а она кивала, и вода, проклятая ледяная вода, плескалась на ее стертые башмаки.
Будь Джеральдина сейчас жива, ей исполнилось бы двадцать четыре… Ему — пятнадцать. Она еще совсем молода, а он уже почти взрослый. Они были бы вместе. «А Камилла?» — спросил он себя и тут же понял, что чувство к Камилле вовсе не отменяет чувства к Джеральдине, что они в душе его уживаются спокойно, обе мирно соседствуя с Викки. Альбус улыбнулся и дернул плечами; его это устраивало, стыдно ему не было, и он не собирался копаться в себе — почему так.
Каникулы прошли до странного идиллически. Они с Аберфортом несколько раз играли в снежки и даже слепили снеговика — так, чтобы Ариана, не выходившая на улицу, могла его видеть из окна своей комнаты. Вместе наряжали елку, подписывали немногочисленные открытки. Принарядившись, сошли к рождественскому ужину: мальчики надели чистые рубашки, Кендра — то самое парадное, молью траченное суконное платье, и даже у Арианы отыскался где-то наряд, старенький и короткий для нее, но все же украшенный бантами и лентами. Мать улыбалась и шутила, Аберфорт смеялся вместе с ней, а потом все стали петь хором.
И все же ужин оставил у Альбуса странное впечатление. Может, из-за воскового личика Арианы, которая почти не притронулась к тому, что лежало у нее на тарелке, из-за ее странной молчаливости или из-за ожидания визита миссис Скримджер, который та, к счастью, догадалась отменить. Во всяком случае, его не покидало ощущение, что совсем скоро случится что-то нехорошее, и уж точно больше им не собраться так вместе.
Однажды вечером он пришел к Ариане, надеясь расспросить, приходит ли к ней Часовщик. Но сестра сидела на постели неподвижно, глядя распахнутыми глазами в одну точку, и Альбус инстинктивно понял, что мешать ей сейчас нельзя.
…Когда Альбус и Аберфорт, распрощавшись с матерью, забрались в вагон «Хогвартс-Экспресса», старший из братьев почувствовал привычное облегчение — дом, где ему все-таки было душно, остался позади. Друзья, правда, не разделяли его хорошего настроения; Айла молчала всю дорогу, точно ее что-то грызло, а Викки ехала красная, злая и решительно отказывалась заговаривать с Горацием, который то и дело подкалывал ее относительно того, как родителям понравилось письмо от учителей, где те наверняка писали, что устроила их дочь на праздничном балу. Слагхорн притих лишь когда Элфиас пригрозил, что все же подведет его под визит к завхозу.
Уже в повозке Альбус, видимо, заразился общим тревожным настроением и стал щуриться, вглядываясь в смутные очертания замка. Когда подъехали к воротам, заметил маленькую фигурку: Саид Раджан почему-то вышел встречать друзей. А Клеменси, от которой можно было бы больше этого ожидать… Ее не было.
Айла, побледнев, схватила Лэма за руку, тот живо соскочил в снег, упал и, поднимаясь, спросил у индуса:
— А где Клеменси?
Альбус, вдруг заволновавшись, тоже быстро слез. Саид переводил взгляд с него на Лэма.
— Мисс Йорк пропала, — тихо вздохнул он. — На третий день после бала не появилась за ужином, и с тех пор я не видел ее. И никто не видел.
========== Глава 45. Поиски ==========
