– Не должны. Девчонка сказала, что до села не меньше пяти километров будет. Ты вот что сделай. Бери немецкий грузовик. Надень на себя немецкую пилотку, за руль посади пленного водителя, сам садись в кабину рядом, чтобы он фортель какой не выкинул. В кузов под брезент бери половину своих ребят. Поедете первыми, мы за вами. Действуй.
Из темноты вынырнул Матошин.
– Что тут у вас?
Новиков доложил обстановку. Капитан действия взводного одобрил, но тоже поторопил:
– Веселее, ребята! Веселее! Каждая минута дорога.
Механизированная разведгруппа устремилась к селу. Немецкие часовые, как и их сотоварищи по оружию, в предутренней тьме приняли ее за колонну своих войск, а потому огня не открыли. Его открыли разведчики взвода лейтенанта Новикова. Уничтожив часовых, они быстро убрали с дороги четыре противотанковых ежа, сваренных из металлических швеллеров, и переносное проволочное заграждение. Бойцы отделения сержанта Скворцовского запрыгнули на броню танка. Вячеслав постучал автоматом по люку.
– Давай!
«Тридцатьчетверка» зарычала, сломав деревянную стрелу шлагбаума, рванулась к центру села, где, со слов Зинаиды, в кирпичном здании бывшего сельсовета и двух деревянных домах рядом с ним расположился гарнизон вермахта. За «тридцатьчетверкой» ехал «студебеккер» с взводом Новикова и трофейный немецкий грузовик «боргвард». Бронеавтомобиль и грузовик «додж» направились к зданию станции, на противоположном краю села, еще два «студебеккера» разъехались к окраинам села с целью уничтожения огневых точек противника, указанных все той же Зинаидой.
Немецкий гарнизон узла обороны, расположившийся в тылу, более чем в двух десятках километров от передовой, не ожидал появления бойцов и танков Красной армии. Солдаты вермахта выбегали полураздетые, кто с оружием, а кто с поднятыми руками. Выбегали и падали на землю. Убитые, раненые, живые. В суматохе боя разбираться, кто из них сдается, а кто готов оказывать сопротивление, было некогда.
Из двух деревянных домов немцев, при помощи гранат, выкурили быстро, а с двухэтажным зданием бывшего сельсовета пришлось повозиться. Защищенные кирпичной кладкой, немцы ожесточенно защищались. Выстрел орудия Т-34 заставил их на время прекратить огонь, но когда взвод рванулся к зданию, автоматы и винтовки заговорили вновь. К ним прибавился стрекот пулемета МГ-42. Один из разведчиков упал замертво, еще одного, получившего ранение, Скворцовский и Авдейкин оттащили за танк, где их уже ожидал лейтенант Новиков. Стерев кровь с рассеченного лба, Николай выругался:
– Вот паскуда! Фархада Абдурахманова убил, мать его!
Скворцовский посмотрел на церковь, стоящую напротив казармы.
– С колокольни бьет, гнида.
– Похоже, из «костореза» шмаляет, зараза! – добавил Авдейкин. – Жалко, снайпера нашего ранило, сейчас бы снял этого паразита.
Командир взвода посмотрел на Скворцовского.
– Бери своих бойцов – и на колокольню, мы здесь без вас разберемся.
Через минуту отделение Скворцовского перебежками двинулось в сторону церкви. Оказавшись у низкого полутораметрового каменного забора, Вячеслав выдохнул с облегчением. Здесь был непростреливаемый участок, и пулеметчик на колокольне не мог их достать, зато во дворе церкви их могли ожидать сюрпризы. Они, как оказалось, были. Во дворе притаились трое немецких солдат. Один из них едва не убил Авдейкина выстрелом из винтовки, когда Михаил высунул голову, чтобы осмотреть двор. На счастье, пуля прошла рядом. Разведчики в долгу не остались. По команде Скворцовского часть бойцов, прикрывая товарищей, открыла огонь из автоматов, пока остальные, помогая друг другу, перелезали через забор.
Вскоре с немцами во дворе было покончено. Авдейкин подбежал к двери колокольни, встав сбоку, дернул за ручку. Дверь оказалась закрыта. Приказав бойцам отойти и залечь, Скворцовский метнул гранату. Расщепленную взрывом массивную дверь сорвало с петель. Вячеслав вскочил, бросился к дверному проему.
– За мной!
