Разведка боем, как и следовало ожидать, не прошла без потерь, особенно большими они оказались в батальоне Терехина, взвод разведки потерял пятерых ранеными и троих убитыми, в том числе и старшего лейтенанта Сучкова. Скворцовский видел, как осколок прервал его крик, влетев в грудь, он видел, как взводный бился в конвульсиях, извергая изо рта кровавую пену, видел, как стекленели его глаза. Ценой крови сведения об огневых точках противника были добыты, а на следующий день, к большой радости Скворцовского, Михаила Авдейкина и Мансура Алабердыева, командовать их взводом был назначен вернувшийся в звании младшего лейтенанта, после излечения в госпитале и окончания ускоренных курсов подготовки командиров, Николай Новиков. Еще через день началось наступление.
Снова полуторачасовая артиллерийская и авиационная подготовка, снова атака, снова кровь и гибель товарищей, и снова неудачная попытка прорвать линию обороны немцев. Дивизия продвинулась лишь на несколько километров и была остановлена противником. Однако причины для радости у бойцов были, ведь им стало известно, что действия их армии способствовали тому, что гитлеровцы не смогли перебросить часть сил на Курскую дугу, где происходило одно из решающих сражений, которое закончилось победой Красной армии, но об этом разведчикам предстояло узнать чуть позже…
Весь август части дивизии наносили вспомогательные и отвлекающие удары по противнику и готовились к крупному наступлению. Накануне начала сентября были усилены разведка и наблюдение за неприятелем. Штабу снова нужны были сведения, а отделению Скворцовского предстояло осуществить поиск, чтобы их добыть.
Ежедневные наблюдения за неприятелем показали, что немцы, опасаясь наступления русских и проникновения их разведгрупп ночью и в предутренние часы, усиливают численный состав на передовых позициях, а ровно в девять часов утра пунктуально отводят солдат на отдых, оставляя в траншеях и у пулеметов дежурных. Этим и решили воспользоваться разведчики. Действовали по заранее продуманному плану. Разведывательный поиск предстояло провести днем, имея перед собой минное поле, две линии проволочных заграждений «Спираль Бруно» и два дзота, находящихся в двухстах метрах друг от друга, между которыми расположился блиндаж командно-наблюдательного пункта. Он-то и был главной целью.
Ночью саперы из подгруппы проделали проходы в минном поле и проволочном заграждении. Дождавшись их сигнала, разведчики, оставив с саперами Жлобина, стали по двое пробираться через проходы ближе к позициям немцев и скапливаться в двух воронках, от которых до траншей оставалось чуть больше пятидесяти метров. В каждой воронке собралось по шестеро бойцов. У каждой шестерки была своя цель, но пока оставалось терпеливо любоваться серебристым диском луны на усеянном звездами небе, слушать пронзительное пение сверчков, стрекот кузнечиков и голоса немецких солдат…
Время шло, наступил рассвет, солнце поднималось все выше, заливая землю теплом и светом. Скворцовский глянул на часы. «Без пяти девять. Надо подождать еще час, пока большую часть немецких солдат по ходам сообщения уведут на отдых в блиндажи во второй линии траншей, и когда они, усталые, уснут сладким и крепким сном, а дежурные, не ожидающие подвоха с нашей стороны днем, потеряют бдительность, настанет время действовать». Оно тянулось, как смола, а ведь их могли обнаружить в любую секунду… Без пяти десять. Пора. Чтобы действовать наверняка, одна шестерка разведчиков, возглавляемая командиром взвода младшим лейтенантом Новиковым, поползла в сторону дзота слева от блиндажа, вторая, которой командовал Скворцовский, к пулеметной площадке в десяти метрах от командно-наблюдательного пункта противника. Перед траншеей шестерка Вячеслава разделилась. Подгруппа из трех человек во главе с командиром отделения сместилась к блиндажу, а Мансур Алабердыев и Погорельцев вместе с Авдейкиным подползли к траншее рядом с пулеметной площадкой.
Пулеметчики мирно сидели на металлических ящиках для пулеметных лент и пили эрзац-кофе. Один из них, плотного сложения ефрейтор без головного убора, с рыжеватой щеточкой усов под носом, выпучил глаза и поперхнулся, когда увидел внезапно возникших перед ним в траншее русских разведчиков. Его напарник, с погонами рядового, сидел к разведчикам спиной и увидеть их не успел: Авдейкин ударил его ножом снизу под левую лопатку, зажав рот немца ладонью. Резко выдернув нож, он повалил солдата вермахта на спину и нанес повторный удар в сердце. Следующий за ним Алабердыев бросился на ефрейтора. Пулеметчик, вставая, плеснул ему в лицо горячим кофе и попытался закричать. Крику помешала выбитая челюсть: Алабердыев успел увернуться от порции бодрящего эрзаца и нанести удар кулаком в лицо ефрейтора. Опрокинув немца, Мансур навалился сверху и закрыл рот противника предплечьем. К нему на помощь пришел Погорельцев.
