Перепрыгнув через тела двух убитых осколками немцев, он побежал к внутренней лестнице. Кирзовые сапоги разведчиков затопали по деревянным ступеням. Когда до лаза верхней площадки оставалось чуть больше десяти ступеней, в проеме показался силуэт немецкого солдата с винтовкой. Вспышка выстрела заставила Скворцовского прижаться к стене. Следовавший за ним боец Ситников вскрикнул, упал на ступени. Вячеслав нажал спусковой крючок автомата, силуэт немца исчез и через секунду появился вновь, держа в руке гранату с длинной деревянной рукояткой. Дернуть за шнур, чтобы привести ее в действие, гитлеровец не успел. На этот раз автоматная очередь достигла цели. Немец упал рядом с лазом. «Колотушка» покатилась по ступеням, не причиняя разведчикам вреда. Скворцовский снова рванулся наверх, увлекая за собой бойцов своего отделения. Выскочив из лаза на площадку, он бросился на деревянный пол, перевернулся, не давая в себя прицелиться, изготовился к стрельбе. Следом с автоматом ППШ в руках высунулся Авдейкин, стреляя из лаза, как из окопа, в сторону пулеметчиков, он прикрывал Вячеслава. Второй номер, принявший на себя очередь, мешком повалился на пол. Скворцовский бросился к продолжавшему вести огонь первому номеру расчета. Немец прекратил стрелять, бросил закрепленный на станке-треноге пулемет, резко развернулся и с искаженным гримасой ненависти лицом в отчаянном порыве кинулся на Вячеслава. Скворцовский пригнулся, поднырнул под противника и, выпрямляясь, перекинул его через себя. Немец ударился о перила и с криком полетел вниз. Авдейкин рывком выбрался из лаза, подбежал к перилам, посмотрел на церковный двор, где у подножья колокольни распростерлось бездыханное тело пулеметчика.
– Отлетался голубок!
– И отстрелялся! – со злостью добавил Скворцовский, хватаясь за брошенный немцем пулемет. – Бей, Мишка, в колокола, будет сейчас фрицам божья кара!
Теперь пулеметные очереди понеслись к окнам здания казармы. Внизу снова ухнуло орудие «тридцатьчетверки», затем все затихло. Из окна показался винтовочный ствол, к которому была привязана белая тряпка. Немецкий гарнизон сдавался. Скворцовский отпустил рукоять пулемета, оперся руками на перила, посмотрел на восток – туда, где заря окрасила горизонт кроваво-красным цветом, туда, откуда в ближайшее время должны были появиться отступающие колонны немцев, туда, откуда к ним должна была прийти помощь.
Авдейкин, словно угадав его мысли произнес:
– Как наш Новиков говорит: «Солнце красно поутру, моряку не по нутру».
– Поглядим, кому сегодня по нутру будет, а кому нет. Пойдем вниз, посмотрим, что там у наших.
На площадке появился красноармеец Жлобин.
– Сержант, Витьке Ситникову каюк. Алабердыев его перевязать хотел, а он…
Скворцовский снял с головы пилотку.
– Боюсь, что это не последняя наша потеря на сегодня.
Внизу командир роты Матошин и лейтенант Новиков принимали капитуляцию вражеского гарнизона. Около полусотни полуголых обезоруженных немцев топтались у кирпичной стены казармы. Здесь же собрались и жители села, среди которых Скворцовский приметил Зинаиду. Девушка его тоже заметила, улыбнулась, что-то сказала седобородому старику в сером поношенном пиджаке и старомодном черном картузе на голове. Старик обернулся, отыскав Вячеслава глазами, вперевалку подошел к нему:
– Здравствуй, сынок!
– Здравствуй, папаша!
Крепко пожав Вячеславу руку, старик взволнованным надтреснутым голосом произнес:
– Хочу сказать тебе спасибо за спасение моей внучки. Дай бог тебе здоровья, пусть упасет он тебя и от пули, и от штыка в этой войне.
– Спасибо на добром слове, отец, только не один я вашу внучку спасал.
Старик понимающе кивнул, благодарным взглядом подслеповатых серых глаз окинул стоящих рядом бойцов.
– Значит, всем вам низкий поклон. Только вот среди всех внучка почему-то тебя больше иных приметила.
Скворцовский подмигнул Зинаиде.
– Приглянулся, наверное.
Девушка покраснела, опустила голову. Дед крякнул в бороду.
– Может, и так. Вот закончится война, тогда приезжай сватать.
– Жив останусь, приеду. Только вот погляжу, гостей немного на свадьбе гулять будет, селян у вас маловато, думаю, что и полсотни едва наберется.
Старик вздохнул, с горечью в голосе произнес:
– Война, парень, обезлюдела земля. Мужики, почитай, все на фронт ушли. Кто-то от немцев бежал, кто-то в партизаны подался, кого-то в Германию на работы угнали, а кого власть новая к смерти приговорила. – Старик зло посмотрел на немцев. – Вон они стоят, паразиты, команда бесштанная. У них вечером помывка да стирка была, вот у многих портки еще и не высохли.
Жлобин ухмыльнулся:
– Некоторым и сегодня придется штаны стирать, наверняка с перепугу обделались.
Старик огладил бороду.
– Верно, не ждали они вас так быстро.
Авдейкин, заметив, что к казарме ведут трех одетых в гражданское мужчин, с белыми повязками полицаев на рукавах, спросил:
– Эти тоже ваши?
Увидев полицаев, старик возмущенно произнес:
