— Дымом пахнет! — воскликнул один из воинов.
Сивард перевёл дух.
Ну вот и Коложь!
И в самом деле, за очередным изгибом реки показались первые избы. Поднимались к небу дымы, где-то слышался лай собак… А дальше, на высоком берегу, темнели стены самой отдалённой крепости Плесковской земли.
— Наконец-то, — проворчал старый варяг. — Шевелитесь! Совсем немного осталось, скоро будем отдыхать в тепле.
10 Поприще — дневной переход.
11 Помститься (северный диалект) — почудиться, померещиться.
10
Помститься (северный диалект) — почудиться, померещиться.
Поприще — дневной переход.
11
— В смысле, не отворите ворота?
Новёхонькие, ещё пахнущие смолой стены Коложи и в самом деле были хороши. Вот только лица у стоящих на забороле12 были очень неприветливые.
— Кого там принесло? — донеслось сверху. — Назовите себя!
Варяги столпились у ворот, задирая головы. Остальные ждали в отдалении.
— Мы люди князя Вардига! Отворяйте живо! — сердито рявкнул Сивард.
Однако, вопреки его ожиданиям, никто не кинулся немедленно открывать ворота. Наоборот, со стены насмешливо крикнули:
— Всякий тут назовётся княжьим человеком — и мы впускай его?! От Вардига уже приезжали, собрали оброк и уехали. А вы кто?
— Да ты… — Сивард захлебнулся от гнева, не находя слов. — Вы что здесь, совсем ослепли — варягов не узнаёте? Где наместник?!
— А что, наместник тебя должен лично встречать, бродяга?
— Я Сивард, воевода князя Вардига! А за поносные слова я с тебя шкуру спущу, пустобрёх!
На стене началось движение.
«А многовато воинов, — отметил Сивард. — Боятся, что ли, чего-то? Набега ждут?»
О чём-то быстро переговорив, несколько стражников исчезли — видно, ушли докладывать.
— Ладно, гридь13, ждём, — сквозь зубы процедил Сивард.
Хоть его и разбирал гнев, старый воин заставил себя успокоиться. Сейчас доложат наместнику, а тот знает в лицо и Сиварда, и Рачилу. Их впустят внутрь, и уж тогда…
Но тут подошёл вылезший из саней тиун.
— Что тут творится? — сердито спросил он. — Почему задержка?
— Вишь, не открывают ворота. Дескать, не знаем вас.
— Не впуска-ают?
Рачила повертел головой, высматривая среди варягов Ольгу. Та была неподалёку — сидела в седле, с удивлением оглядывая неприветливую крепость.
— Бродяги, значит? А ну-ка, княжна, выйди-ка вперёд и назови себя! То-то хвосты подожмут!
Ольга кивнула, тронула пятками бока лошади, посылая её вперёд.
— Княжна, не надо, — движимый каким-то смутным предчувствием, произнёс было Сивард.
Но Ольга уже выехала вперёд и звонким голосом воскликнула:
— Я Ольга, дочь Вардига, князя Плесковского! Приказываю: открывайте ворота!
Наверху застыло недоверчивое молчание…
Вдруг что-то свистнуло в воздухе, и прямо перед копытами Ольгиной лошади в землю воткнулась стрела.
Лошадь с испуганным ржанием шарахнулась в сторону — княжна едва удержалась в седле. Мгновение она ошеломлённо смотрела на дрожащее оперение, не веря своим глазам. Затем кто-то схватил её коня за повод и над ухом раздался крик Сиварда:
— Назад! Отходим!
* * *
Выпущенная со стены стрела оказалась единственной. Никто не посылал стрелы вслед людям Вардига, никто их не преследовал. Просто незваным гостям был послан внятный приказ: «Убирайтесь!»
Отойдя подальше от крепости, посланцы Вардига остановились и принялись обсуждать, что же делать дальше.
Едва ли кто-то в самом деле хотел убить Ольгу. На этом особенно настаивал тиун Рачила.
— Хотели бы подстрелить княжну, так и подстрелили бы! — жарко говорил он вождю варягов. — Видно, не признали своих в потёмках, а на слово верить не желали. А может, на них недавно кто-то напасть пытался, поэтому они и затворились…
Сивард кивал, молчал, с тиуном не спорил. Он и сам видел, что стрелявшие со стены не хотели убивать Ольгу.
Но чего они тогда хотели?
А ещё очень подозрительным казалось старому варягу отсутствие на стенах наместника. Тот ведь был старым знакомым Рачилы и наверняка признал бы его…
Странные, нехорошие дела творятся в Коложи…
— Надо утром, по свету, снова идти к воротам разговаривать, — продолжал Рачила. — Чтобы они нас разглядели.
— Может, и так, — мрачно отвечал Сивард. — Но почему ты так уверен, почтенный Рачила, что внутри люди наместника?
— А кто же ещё?!
— Там на стене немало воев торчало. Ты видел хоть одно знакомое лицо?
— Гм… Ну, честно говоря… Сумерки, да ещё снегопад…
— Кривичи там были или латты?
— Да откуда там взяться латтам? Ты, почтенный Сивард, в шатре своём латтов ещё не ищешь? Разве сам не слышал, что со стен кричали по-словенски?
— Все латгалы порубежья говорят по-словенски, — буркнул варяг. — Не нравится мне это, ох не нравится!
Рачила вздохнул, показывая, что спор утомил его.
— Ладно, варяг! Утро вечера мудренее. Нынче уже совсем темно, пора думать о ночлеге: вон княжна совсем озябла! Предлагаю пойти в посад, занять несколько изб.
— Нет! Ни на шаг не подойду сегодня к Коложи и вам не позволю, — возразил Сивард.
Он подумал, оглянулся и махнул рукой в темноту — туда, куда уходила белая лента реки Великой.
— Мы на закате миновали длинный мыс. Вот там и заночуем. Устроим стан, поставим сторожей.
