Таген фыркает, протаскивая Доктора через боковую дверь на широкую террасу-патио, обсаженную и увитую какой-то декоративной растительностью. Фу, что ж тут все так любят окружать себя растительными формами жизни? Зато здесь тенёк и свет не лупит по глазам, а ещё я теперь вижу, что дом, оказывается, имеет форму буквы «П», и мы находимся во внутреннем дворе, вывалились из флигеля. В стороне — вход в зал, из которого меня отозвали на подписание договора. Там, за стеклянными приоткрытыми дверями, передвигаются силуэты гостей, но здесь и впрямь пока пусто.
Припираем Хищника к перилам террасы. Высота небольшая, полтора де-лера от силы, но внизу — колючий куст, в который лететь не очень-то весело.
— Ну? — говорю всё так же тихо, чтобы гости не услышали. — Выбирай — или рассказываешь, что нас ждёт, или смертная казнь через…
— Защекотание, — заканчивает посланник. А у него есть вкус к пыткам.
— Я не боюсь щекотки!..
— Проверим? — предлагаю, бросая папку на вымощенный разноцветными плитками пол. Он сухой, документам ничто не повредит. — Таген, я его держу, а ты щекочи по рёбрам.
— Ослабь хватку, энергия! Руки переломаешь!
С удовольствием бы не только руки тебе переломала, но и позвоночник, мечтательно думаю я. И голову б скрутила, чтоб поперёк резьбы, чтоб никто не починил. Только ты ж регенерируешь, так что неинтересно…
Мутузим Хищника, стремясь вырвать ответ. Зелёный котелок летит в ещё мокрые после дождя колючки, его хозяин приглушённо вопит. Врал, что не боится щекотки: на самом-то деле ёжится.
Подлавливаю момент, когда мы опять его держим вдвоём, и выуживаю из внутреннего кармана клетчатого пиджака отвёртку. Шантаж — так уж по полной программе.
— Сейчас не только за шляпой, но и за этим в кусты полезешь, — предупреждаю. — Отвечать на вопрос!
— Зануда, твоя Психея разговаривает, как форменный далек! — с этими словами Доктор пытается заехать каблуком мне по коленке. Счаззз ему!
— Доктор!.. — то ли возмущённо, то ли смущённо огрызается посланник. Не поняла?.. Так, ладно, у нас более насущная проблема, чем выяснять, что это за диагноз такой — «психея».
— Ну так, что за дело с зеденийским конфликтом? — пыхчу, в очередной раз уворачиваясь от приёмов венерианского каратэ, которые Хищник, оказывается, ещё не пролюбил со времён третьей регенерации.
— Вы что, фиксированную историческую линию создать хотите? — так же тяжело пыхтит он в ответ. — Да пустите уже, черти полосатые!
— Пересказ событий — ещё не фиксация,— отзываюсь, всё-таки ослабляя хватку. Уф, наконец-то немного сбросила напряжение тяжёлого дня, жажда крови заглохла, хоть и не утихла.
— Короче, говори, — добавляет Таген. — Мы не отстанем, но обещаем молчать.
— И не вздумай солгать, я вижу твоё враньё, — заканчиваю я, наконец-то подбирая документы. План сработал, мы получим информацию.
— Ну, в общем, пока всё развивается по самому скверному сценарию, — вздохнув, признаётся рыжий. Так и быть, в награду возвращаю конфискованную отвёртку. — И дело не только в падении религии миротворчества и последующем развале Союза Галактик, — он ещё более тяжело вздыхает и неохотно глядит на Тагена. — Твоя раса под угрозой полного исчезновения.
Блондос сужает глаза, резко выходя из образа наивного простачка.
— Как это произойдёт?
— А вот это я тебе не могу сказать, чтобы не зафиксировать события окончательно.
— Так ты застрял в нашем времени, чтобы…
— Да. Я не хочу допустить геноцид.
— И твои отлучки в одиночку…
— Пытаюсь предотвратить войну со стороны Зедени. Кто-то ведь должен на них повлиять? Сонтар всё ещё колеблется, РМ на них действует в достаточной мере, чтобы сдерживать врождённую агрессию. Железобетонные мозги, ать-два, легко внушаемые. Но и в империи картошек тоже начинают вспоминать, что когда-то они были великой расой воинов. Словно им кто-то вовремя напомнил!..
А то ж.
— Так что будет?
— Согласно историческим хроникам, талы всё-таки сумеют добиться переговоров и отправят миссию мира. Но корабль взорвётся по дороге к зеденийцам. С этого момента Сонтар решит, что это повеление свыше и мирная жизнь уже не нужна, окончательно приняв сторону своих союзников по вопросу Нового Давиуса. А война пойдёт совсем не в вашу пользу.
Это именно то, что я хотела услышать, Хищник. Значит, миссия мира? И ведь ты предпримешь всё, что только возможно, ради её успеха. Саму историю попытаешься изменить, словно ни разу не набивал шишек в этом вопросе. Что ж, моя задача ясна: как и раньше, сделать так, чтобы предрешённое время настало, выровнять историческую линию. Геноцид — это по-нашему. Фиг я тебе позволю выиграть хоть раунд, Котелок!
— Вот если бы вы расширили тему военного союза с талами, — просительно глядит на меня Доктор. — Такой союзник, как кочевники, может остановить бойню одним фактом своего существования.
— Я подумаю, — отвечаю, по-прежнему сохраняя тихие интонации. Неохота язык ломать, лучше прикручу громкость. — Мы — дети одного мира, да и конфликт вспыхнул, если разобраться глубоко, из-за нашего появления. Так что я донесу предложение до вождя. А там как уж он и Совет решат, тут я ничего обещать не могу.
