«Надеялась?» — резко спрашивает Император. Нервно сглатываю, если можно так выразиться про голое сознание. Да, я не полноправный гражданин, а всего лишь бывший преступник на бессрочном испытании. В общем-то, до сих пор не считаюсь далеком — да, принята в Совет, но лишение номера в Системе никто пока не отменял. «Прототип Зеро» — это временно, пока идёт эксперимент, надо же меня как-то называть. Но ведь это сродни «лабораторный образец номер ноль», в общем, этакая шуточка биологов, а не персональный шифр.
«Я забылась, — констатирую факт. — Виновата».
«Больше не забывайся», — припечатывает правитель и насильно вышибает меня из патвеба.
Обнаруживаю себя вывесившейся наружу почти до пояса. С волос натекла лужа. Окурок тлеет на плаще — хорошо, что ткань огнеупорная. С глухим стоном подцепляю его и швыряю в сток. Голова не болит, но общее состояние крайне муторное, и чёрно-синие круги перед глазами плавают. Очевидно, отравилась никотином. Даже мысль о йогурте в гостиной вызывает только тошноту. Чтобы хоть как-то протрезветь, выкручиваю кран по полной в сторону холодной воды. Ой, мама-радиация! А теперь в обратную сторону, и так раза три! А теперь растереться полотенцем, всунуть себя в одежду и выпасть на диван. Всё.
— Мне требуется отдых, — сообщаю Дельте заплетающимся языком.
— Тут не отдохнёшь, иди в мою комнату. А я перейду к Гердану, — предлагает она. — Ты его стала представлять, как моего мужа. Чужак не поймёт, если мы будем жить в разных местах.
Слишком много слов на слишком плохо работающую голову, но главное я ухватила и с трудом переползаю куда предложили. Падаю лицом в идеально, без единой морщинки, застеленную койку. Мозг принципиально не отключается в сон — не по расписанию, вот и не получается. Но даже просто неподвижное положение помогает.
— Тебе совсем плохо? — рискует ещё раз влезть Дельта через скарэл. Варги-палки, да оставишь ли ты меня в покое?! Но в мозгу уже щёлкает, как использовать серва с толком.
— Детоксикант, — выдавливаю. — Любой…
— Сейчас.
Через некоторое время ощущаю инъектор, ткнувшийся прямо в шею.
— Отдыхай.
А я что делаю? Лежу, чувствуя, как проступает испарина: организм пытается работать и выбрасывать никотиновую отраву и переизбыток гормонов. Нет, вторая сигарета была явным перебором. Сознание периодически проваливается в какую-то синеватую черноту, но потом выныривает, и я понимаю, что не спала. Просто дурно, просто выпадаю из реальности. Просто… трава. Поле травы, и я в нём. Лежу и думаю, прорастёт она сквозь меня, или нет. А над головой — странно, лежу лицом вниз, а точно это знаю, — чёрный звёздный небосвод со сложным рисунком незнакомых созвездий и ярко-красной туманностью, перечерченной пылевыми завихрениями.
— …Тебе письмо, слышишь? — голос Альфы, прорвавшийся сквозь миллиарды световых лет, что нас разделяют, уже наполнен то ли нетерпением, то ли тревогой. С трудом приподнимаюсь и протягиваю руку, мол, гони сюда.
В ладонь тыкается бумажка. Письмо… От кого? Кое-как сажусь и пытаюсь разобрать интергалакто в тусклом ночном освещении. Написано от руки, адресовано мне, почерк неизвестен. Разворачиваю, пробегаю взглядом аккуратные строчки…
— К-как ты это сделала? — раздаётся над головой. И только теперь я понимаю, что нет никакой травы — это одеяло, и нет никакой звёздной ночи — в окно льётся свет бесконечного дня Зосмы-9. А в голове вполне себе ясно. Вот это прихо-од.
Стряхиваю пыль с пальцев. Это было письмо от Тагена, с извинениями и прочими глупыми словами, что дескать, я ему очень нравлюсь и он готов на мне жениться, если я, конечно, согласна. Какая чушь, неудивительно, что я сразу же испепелила бумажку.
— Как обычно, — говорю Альфе, немного удивлённая вопросом. — Разряд, и нет письма.
— Это был не разряд, — запинаясь, отзывается вместо него Гамма. Опа, они все трое тут стоят и глядят на меня круглыми глазами. Спасибо, хоть Найро не отсвечивает на заднем плане. Небось, отсыпается.
— Да, и что тогда это было? — спрашиваю насмешливо, а сама вдруг понимаю, что сожжённая бумага обычно превращается в чёрно-серый порошок, а не в… коричневатый.
Бабах! В голову шлёпаются сразу три воспоминания. И если им верить, бумага просто истлела без огня и тока. Прямо у меня в руках пожелтела и рассыпалась в пыль, ни с того ни с сего, словно от старости, за какую-то треть рэла. А моя рожа-то… Такой маниакально-безумной улыбки я у себя ещё ни разу не видела и не чувствовала. Ой, папа-трансгенез, это что было?..
Озадаченно гляжу на свои руки. Потом на ребят. Потом ощущаю шевельнувшийся где-то в самой глубине сознания звериный страх и снова гляжу на руки.
— Я не знаю, как я это сделала, — говорю жалобно и снова поднимаю глаза на ошарашенный экипаж.
— Может, это психокинез такой? — спрашивает Дельта у всех разом.
— Да, наверное, — соглашается Альфа, но уверенности в его голосе — ни капли.
